Смотрел на сцену, изображая интерес, искоса бросал взгляды на стройную девицу. Вкус у Разина хороший. Красивая. Даже слишком. Такие лица не забывались. Девочка с обложки. Лучше б в модели пошла, а не в шлюхи. Хотя эти понятия давно тождественны. Алена Романова. Ей шло это имя. Невинная снаружи, порочная внутри.
— Тебе составить компанию, красавчик? — ко мне склонилась полуголая стриптизерша. Слишком яркий макияж, сделанные сиськи, губы натуральной соски. Я хищно улыбнулся, разглядывая коричневые соски. Краем глаза заметил, что Романова пошла к выходу.
Поднялся, на ходу достал платок и вытер ладонь. Намасленные тела вызывали брезгливость. К этой касте у меня стойкая непереносимость. Я вышел на воздух, в полутемный переулок. Майская ночь дыхнула в лицо мягким теплом. Скоро лето: длинные дни, короткие ночи. Я не любил ночь, в ней все кошки серы, а я всегда старался понять, кто есть кто.
Длинные ноги, длинные волосы, длинные пальцы.
— Красавица, вам не холодно? — надел маску хмельного весельчака. Прощупывал девочку. Возможно, и давить не придется, за цацку сдаст все секреты любовника.
Будто бы случайно споткнулся и обвил ее талию, точку опоры нашел.
— Не холодно! — обрубила резко, но когда глазами встретились, отшатнулась. Точнее, попыталась. Я держал. Крепко. — Отпустите, — проговорила, еще раз дернувшись. Я молчал. Смотрел только. Огромные серые глаза, густые ресницы, пухлые губы — красивая, зараза. От нее пахло цветами. Не одурманивающим ярким парфюмом, а едва уловимым нежным ароматом. Это сбивало с толку. И взгляд. Взгляд женщины, которая может.
— А если нет? — ответил шепотом.
— А если нет… — и я почувствовал острую шпильку на ступне. Романова надавила — больно! Я грубовато толкнул ее и вдавил спиной в кирпичную стену рядом, закинул стройную ногу себе на бедро.
— Играешь с огнем, кошка дикая.
И я тоже. Напряжение безошибочно ударило в голову. Член налился похотью и болезненное таранил болты ширинки. И не только я это чувствовал. Пиздец.