Нелюбимая

Я вскочила и на секунду закрыла глаза, потому что из-за резкого подъема голова жутко закружилась."

"— Арина, — Герман подошел ко мне и взял мое лицо в свои аномально горячие руки. — Обещаю, что наша дочь уже сегодня будет здесь.



— Я в тебя верю, — я обняла Германа только на секунду, а потом муж стремительным шагом направился в сторону входных дверей.

Не знаю, какой именно разговор состоялся между Германом и Ломовым, но чутье мне подсказывало, что всё вот-вот закончится.

24.

Тяжесть ответственности тянула меня к земле, буквально придавливала к ней, но я не боялся.

Сейчас вообще страх был для меня чем-то далёким, эфемерным, бессильным. Это всё из-за перевозбуждения и шока и, вероятно, дичайшего недосыпа. Один день казался мне целым годом и очень хотелось, чтобы этот «год», наконец-то, подошел к своему логическому и счастливому завершению.

Никаких лишних мыслей. Всё мое внимание было сосредоточенно исключительно на том, чтобы найти свою дочь, иначе я с ума сойду и тогда могут возникнуть жуткие последствия.

Я мог ожидать от собственного брата любого подвоха, любой неприятности, мерзости, но это… Андрей зашёл слишком далеко. Если Ломов говорит правду, и мой брат, действительно, головой тронулся, то я, возможно, попытаюсь его пощадить. Но, если нет… Не знаю, хватит ли мне внутренних сил, чтобы не отправить Андрея на тот свет.

Когда Саша мне всё рассказал, я почему-то сразу же вспомнил о том, что у моего братца есть в моем городе несколько гаражей.

Не помню, когда он их купил и на кой чёрт, но Андрей на машинах и всём, что с ними связано, уж очень повёрнут, даже как-то нездорово. Я тоже пытался пристраститься к автоспорту, но это не совсем моё, и вообще данная попытка для меня ни во что хорошее не вылилась.

Конечно, трудно было признаться в том, что своим желанием понять и принять любовь к гонкам, я хотел хотя бы чуть-чуть приблизиться к своему брату. Просто до конца не получалось смириться с тем, что мы окончательно разошлись по разные стороны баррикады.

Я даже где-то в самой глубине души хотел простить Андрея, хотел, чтобы наша семья была крепкой и дружной. Но это всё оказалось слишком наивным и абсолютно тщетным желанием.

Теперь мы дошли до той крайней точки, когда я на всех порах мчусь к брату, чтобы забрать своего новорождённого ребенка. Эта дикая, не вмещающаяся в привычные рамки понимания ситуация, первые минут тридцать казалась мне нереальной.