Такое простое слово, которое почему-то редко можно услышать среди людей, чаще, наверное, брань звучит, чем что-то хорошее.
— Любимый, — я смущенно улыбнулась и почувствовала долгожданную свободу от прошлого, от обид и всего того, что мешало мне прямо смотреть в будущие.
Сокровенный момент полного единения двух людей, их душ, нарушился забавным детским кряхтением. Всё-таки разбудили. Я осторожно выскользнула из объятий Герман и включив светильник, взяла Вику на руки, чтобы предотвратить ее плачь и окутать родительской любовью, которую ни за какие деньги мира не купишь.
Эпилог."
"Три года спустя…
— Мамочка, у тебя так сладко пахнут руки, — прощебетала Вика, рассматривая мои напрочь измазанные в гуаши пальцы.
— Правда? — я как-то никогда не заостряла внимания на аромате красок, хоть и постоянно работаю с этой субстанцией.
— Правда, — дочка улыбается так, будто открыла для нас новую, еще совсем неизведанную Вселенную и теперь очень гордится собой.
Я присаживаюсь на корточки перед Викой и кисточкой, которую только-только обмакнула в черный цвет рисую на курносом носике маленькое аккуратное сердечко. Дочка смеется, ей нравится, когда я так делаю.
— Не пачкай ребенка, — беззлобно бормочет Герман, сидя в своем гамаке и что-то быстро-быстро печатая на ноутбуке.
— Пап, мы чуть-чуть, — Вика поднимает с земли свою, минуту назад брошенную мягкую куклу с причудливыми рыжими кудряшками, и мчится буквально на всех порах к Герману.
Маленькие ножки в белых носочках и сандаликах с блестящими бабочками на задниках, быстро перебирают, спотыкаются и в конечном итоге Вика непременно упала бы, но Герман вовремя подхватил ее одной рукой.
— Поймал, — он с легкостью усадил дочку к себе на колени и продолжил что-то активно печатать.
На первый взгляд может показаться, что Герман типичный трудоголик и ничего дальше экрана своего ноутбука он не видит. Но это далеко не так.
Вика явно, даже не сообразив, что случилось, удобней устроилась на руках у отца и приняла сосредоточенный вид.