Нелюбимая

И он, и я просто наслаждались уходящей осенью, ароматным какао и одним теплым пледом на двоих, сидя на террасе, вслушиваясь в размеренный шум природы.

Герман рассказывал мне о своей жизни, подливая новую порцию еще совсем горячего какао и кутая мои ноги в страхе, что я могу непременно замёрзнуть. Я слушала своего мужа с огромным интересом, как если бы маленькому ребенку рассказывали жутко увлекательные сказки. Но они действительно были таковыми, даже если разговор касался просто работы.

Домой мы возвращались в поднесенном настроении.

Я себя чувствовала на редкость великолепно и вдохновленно. Всё-таки замечательно, что Герман решил устроить такие простые, но уютные выходные. В самом закутке своих мыслей там, куда никто не сможет пробраться, я тайком искренне радовалась, что между мной и Германом всё начало налаживаться.

Но покой и безмятежность закончились ровно в тот момент, когда мы переступили порог дома. Горничная рассказала, что мне звонила Алина, а после нее и мама несколько раз. Что-то стряслось, но что именно никто не сказал.

Я тут же, не теряя времени позвонила маме, испугавшись, что могло случиться что-то серьезное.

— Алина потеряла ребенка, — вот, что я услышала после череды мерных гудков.

— Как? — единственное, что получилось выдавить из себя.

Мама вкратце всё рассказала. Беременность сестры проходила трудновато, затем всё вроде бы стабилизировалось, но ненадолго. Вчера вечером случилась эта страшная трагедия. Такая новость стала для меня слишком огромным потрясением, ведь я и сама готовилась стать матерью.

После недолгого, но достаточно эмоционального разговора я не могла найти себе места. Герман был у себя в кабинете и вел деловой разговор по скайпу. Поэтому со своими мыслями я пыталась разобраться сама. Я настолько ушла в себя, что даже не заметила появления Германа на пороге нашей спальни.

— Что с тобой? — он присел рядом и опустил руки мне на плечи. — Ты напряжена.

— Алина ребенка потеряла, — тихо ответила я с такой интонацией, будто бы это случилось со мной.

— Она тебе позвонила? — после приличной паузы спросил Герман.

— Да, но я разговаривала с мамой.

— Понятно, — на выдохе ответил Герман и тон его голоса уже указал на его недовольство.

— Нужно ее навестить, — продолжила я.

— Нет, — резко отрезал Герман.

— Почему? — я повернулась и столкнулась с суровым взглядом темных глаз.

— О чем вообще думала твоя мать, оглашая тебе такие новости? — Герман поднялся на ноги и спрятал руки в карманах брюк.