Рванувшись в тесных объятиях, впиваюсь пальцами в руки незнакомца… и внезапно, подкосившись в ногах, теряю сознание, проваливаясь в темноту.
Глава 25
— Дай ей еще воды и подставь ведро, а то она сейчас заблюет здесь все.
— Почему ты не сказал, что девчонка такая слабая. Как с ней, к черту, разговаривать?.. Если начнет реветь, как ее псих братец, я не обещаю, что сдержу себя в руках. У меня к ее семейке давние счеты!
— Не начнет, не надейся. Она еще та холодная сука, скоро убедишься.
— Давай, приводи ее уже в чувство.
Чужое помещение и чужие запахи, такое понимаешь сразу. Я еще не до конца пришла в себя, но сознание уже отмечает новые детали. Первый мужской голос — раздраженный и нетерпеливый — мне не знаком, а вот второй — царапающий и мрачный, я узнаю сразу.
Макар.
Мы мало говорили с ним в течении многих месяцев, пока я жила в доме отца и после, когда сопровождал меня вне дома, зато последняя наша встреча вышла сверх красноречивой.
Мне развязали руки и сунули под нос нашатырь, и я уже сама сдираю с глаз повязку, кашляя и сгибаясь пополам на каком-то диване.
Господи, как дурно.
Перед глазами пляшут мошки, но вскоре взгляд проясняется и утыкается в присутствующих.
В комнате трое. К счастью, я в линзах, и могу их всех хорошо рассмотреть. Высокий белобрысый тип, с квадратным подбородком и внушительным телом, мне не знаком. Он стоит поодаль, расставив ноги, сунув одну руку в карман брюк, а в пальцах другой вертя какой-то предмет. Тип явно нервничает, постукивая этим предметом о бедро, и я без интереса перевожу взгляд на Макара, своего недавнего телохранителя. Вот он-то своей позе не изменяет — руки опущены и чуть согнуты в кулаках, плечи напряжены.
Так обескровливает только страх или ярость. Надеюсь, он отдает отчет тому, что сделал. Стоит мне увидеть его, и становится ясно, кто меня похитил, едва не придушив перчаткой."
"Третья в комнате женщина, и я совру, если скажу, что удивляюсь, узнав в ней бывшую жену Данила Егоровича — сердобольную плакальщицу Анжелу.