Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз, а, непослушная девочка?
***В прошлый раз…
«Откуда ему знать, что было?»
Пальцы бывшего охранника еще не отпустили мой подбородок, а я уже лечу в свою собственную бездну, сорвавшись с шаткого мостика самообладания. Перед глазами темнеет, легкие сжимаются и то, что я вижу в светло-серых глазах мужчины… отражается в сознании потерянными пазлами прошлого. Которые, проявившись, рвут душу острыми краями на части, не позволяя вдохнуть.
Помню. Все помню.
Если бы Макар ударил меня в грудь, мне не было бы так больно, как в эту секунду, когда я вновь оказываюсь там, на дороге, где лежит Сашка, усыпанный осколками разбитого стекла неизвестной машины, и кричу.
Сколько я так кричу — месяц или два… или годы? Просто голос уже иссяк до немоты, но боль потери никуда не исчезла. Она вновь здесь, со мной, чтобы либо убить, либо свести с ума.
Лишь какая-то необъяснимая сила заставляет меня нащупать рукой сотовый и поднять.
Если у моей бездны есть дно, сегодня я его достигну.
— Включи громкую связь! — с шипением командует Макар тоном, которым обещал выбить зубы блондинке. — И не дури!
— Алло…
— Марина? — голос Ярослава врывается в пространство чужой комнаты, словно из другой жизни, которая в последние полгода обрела краски.
— Привет. Это я.
— Слава богу! — с чувством выдыхает Ярослав. — Ты так долго не отвечала, что… почудится всякое. Ладно, не бери в голову.
— Прости, я не слышала. Отвлеклась.
— Как там мои девочки? Уже скучаю! Представляешь, наш рейс задержали дважды до вылета. Сначала из-за технического момента, а потом из-за одного идиота, который вдруг спрыгнул на отъезжающий трап… Придурок, скажи? Хорошо хоть шею себе не сломал.
Я должна что-то ответить мужу, что-то сказать. Его голос, как яркая нить, за которую хочется ухватиться и не отпускать. А вместо этого я смотрю в светло-серые с желтыми радужками глаза Макара и не отпускаю их.
Мой выдох задерживается всего на полсекунды, но голос Ярослава тут же меняется, становясь жестче:
— Марина? Марина, ты дома?! — слышу я низкое Борзова.