Для всех она была за семью замками. В последующие годы видел его всего несколько раз, но дед не однажды настойчиво повторял, кому я обязан жизнью в этом городе, и я запомнил.
Да, сейчас, к своим двадцати восьми годам, я научился куда лучше владеть собой, разбираться в намеках и непроизнесенных словах, и прекрасно все понял.
Прямо сейчас хозяин дома еще раз дал мне понять, чем я ему обязан. И показал, что многим, если не всем!
Так какого черта он от меня хочет? Быстрее бы уже сказал. Ведь понимает, что я не стану изворачиваться, и не побегу отсюда, как крыса! Не скроюсь заграницей, иначе давно бы это сделал.
— Я все помню, Павел Юрьевич, — подтвердил его слова. — Все, поэтому я здесь.
Мне показалось или мужчина с облегчением выдохнул? Не показалось. Взявшись рукой за графин, снова наполнил водкой рюмки до края и кивнул:
— Это хорошо, Ярослав, потому что у меня к тебе предложение. Личное. И касается оно моей семьи. — Корнеев прищурил взгляд и остро сверкнул стальными глазами.
Ха! Он меня за идиота держит? Или проверяет?
Нет, скорее всего набрасывает удавку. Черта с два у меня есть это «само собой».
— Я согласен вам помочь. Сделаю все, что в моих силах.
— И даже не спросишь, что именно мне от тебя нужно?
Я не должен был спрашивать, не затем меня сюда доставили. Да, в городе меня знали многие и многих знал я, но перед лицом Корнеева мы все были пешками.
Я должен был ответить, и мой голос не дрогнул:
— Нет.
***— Хорошо. — Корнеев снова сел в кресло и закурил. Чиркнул по старинке спичкой в тонких узловатых пальцах, зажигая сигарету. — Тогда перейдем сразу к делу, — сказал, разогнав дым, и очень аккуратно опустил спичку в фарфоровую пепельницу. — Как ты уже знаешь, Ярослав, мой единственный сын погиб и других мужчин-наследников у меня нет. Я очень богатый человек, но, к сожалению, немолодой, и кое-кто из моих недругов уже стал поговаривать о том, что скоро моему влиянию в этом городе придет конец.
Мужчина ухмыльнулся. Мне вдруг тоже под его взглядом захотелось курить, но я не посмел перебить рассказ.
— Да, я не молод, — продолжил Корнеев, — но списывать меня со счета пока рано. Я всегда был склонен верить слухам и такое положение дел допустить не могу. Мне нужен наследник, и он у меня есть. Точнее она — дочь. Но прежде, чем об этом узнают в городе, мой отцовский долг ее защитить."
"Ого, вот это поворот.