Без понятия, что у него в голове, но пожалеет он быстро. Не дай бог, повторит мои ошибки…
— Ты с родителями на связь вышел? — меняет тему.
— Нет. Зачем? У меня нет родителей. Забыл?
— Бля, ну тут такое дело… Знаю, конечно, что простить сложно…
— Не сложно, Мих. Просто невозможно. Я им говорил, что если помрут — даже на могилу не приду. Ибо они мне всю жизнь испоганили. Я бы никогда не поверил, что родители могут таким образом уничтожить собственного ребенка, если бы не мой личный опыт. Никому такой родни не желаю…
— Да понятно, Вик… Я бы тоже не простил.
— Плевать, — говорю и сразу же поднимаю голову, услышав стук в дверь. — Заходите.
Совсем неожиданно, но на пороге стоит Маша с папками на руках.
— Надеюсь, не помешала, — говорит насмешливо.
— Конечно, Мария, проходите.
Миша, рассмеявшись, поднимается с места и выходит из кабинета. А Маша, положив папки на стол, направляется к двери.
— Ты куда?
— Маякните, когда все будет готово, Виктор Владимирович. Я приду за документами. А сейчас мне нужно работать и готовиться к совещанию.
Гребаное совещание. Нужно было отменить или назначить на другой день. Потому что мы с Машей будем усталыми, а я хочу энергию оставить на детей и по полной с ними развлечься.
Ближе к пяти всё-таки освобождаемся. Выходим из конференц-зала одновременно и Маша, забрав свою сумку, возвращается к лифтам, где я ее жду. Совершенно все равно, что о нас будут говорить. Ибо я не собираюсь скрывать свои отношения как школьник. Да, я чувствую, как оглядывается Маша. Ей некомфортно и конечно, ее беспокоят сплетни, которые уже распространяются по офису. Опять же — плевать. Потому что рано или поздно я ее снова сделаю своей. В этот раз навсегда.
Забрав детей, едем в торговый центр. По словам Маши, тут есть все, что любят дети. Развлечься они смогут по полной.
Садимся за стол. Даша рядом со мной, а Саша с матерью.
— Сегодня я не буду вам что-либо запрещать, — говорит Маша с улыбкой на лице. — Поэтому, заказывайте что хотите.
А теперь и сын улыбается, от чего мое сердце ускоряет темп от понимания, что чуть осталось. Он тоже назовет меня папой, кинется мне на шею.