А так же вы солгали ему, что я была в обнимку с тем Полянским, будь он проклят… Если бы не ваша эта ложь…
— Виновата, — снова обрывает мою речь. — Я не отрицаю, Маша. Но… Вы по-любому разошлись бы, потому что на тот момент все и всё было против вас.
— Но Виктор поверил именно вам, — продолжаю я. — Все сложилось бы иначе, однако ваши поступки…
Я качаю головой, не желая договаривать. Я очень хотела знать причину, по которой она так поступила, но уже заранее знаю, что она мне ответит. Поэтому нет смысла что-либо спрашивать.
— Маша…
— Я вас услышала, Виктория Сергеевна. Извинения приняты. Я вас простила, но простит ли бог — не знаю. Прошу прощения, мне пора.
Хочу встать, но женщина ловит меня за руку, не позволяет.
— Подожди, — тихо просит она. Тон умоляющий. — Не уходи, очень тебя прошу.
— Мне кажется мы все друг другу сказали.
— Нет, не все, — прикрывает глаза, глубоко вздыхает, затем медленно выдыхает. — Маша, мне осталось жить несколько месяцев.
От ее слов и взгляда кожа покрывается колючими мурашками.
— Что?
— Максимум четыре месяца, — шепчет, смахивая слезы с щек. Отпускает мою руку, оглядывается по сторонам. — Пожалуйста, прости мои грехи. И позволь хотя бы разочек увидеть внуков. Познакомиться с ними…
— Кто вам такое сказал? Вы же… Вы же не лжёте?
— Мария, такими вещами не лгут.
— Виктория Сергеевна, никакими вещами не лгут, но вы когда-то доказали мне обратное. Мне сложно вам верить.
Я чувствую, что она говорит правду.
— Я не вру, — шепчет. — Вышлю тебе документы, подтверждающие мои слова. Маша, пожалуйста… Только ты можешь сделать так, чтобы сын пошел со мной на контакт. Чтобы он позволил увидеться с внуками. Я знаю, ты не станешь против. Ты добрая, понятливая.
— Это чистой воды манипуляция…
— Нет. Я просто после всех подлостей, что натворила, поняла, какая ты на самом деле.
Я скоро свихнусь — именно такие мысли в голове. Все не могу смириться с реальностью. Спустя пять лет я встречаюсь с человеком, который был причастен к разрушению моих отношений. И я узнаю, что она больна. Скоро умрет…
Нет, я никогда такого не желала Виктории Сергеевне, несмотря на то, что ненавидела ее всем сердцем.