Какими бы они не были, они — твоя кровь. Вы родные друг другу люди. И да, как Виктория Сергеевна, так и Сергей Владиславович — жалеют о содеянном, но в то же время понимают, что их просьбы простить их — это пустые слова, как для тебя, так и для меня. Поэтому стараются как могут. Думают, что своими подарками смогут хоть как-то смягчить нас и смыть свою вину. Да, это не так. Они ошибаются. Но говорить им это в лицо — смелости не хватает. Не хочу их добивать. Я не такая жестокая. Совесть их бьет по больному каждый божий день.
— У меня иногда ощущение, что тебе вовсе не двадцать восемь, а целых шестьдесят лет, — очередная усмешка трогает его губы. — Все верно говоришь. Ты права абсолютно во всем. Да, мне больно. Больше от того, что они предали меня. Ударили в спину ножом, а потом начали ковыряться в ране. Но…Что бы они не делали, Маша, я их простить не смогу. Мать жаль, — вскидывает руки, поняв, что я хочу перебить. — Жалость и прощение — это совершенно разные вещи, Маша.
Официант приносит заказ. Мы замолкаем, лишь смотрим друг на друга пристально. Будто ведем немой диалог. Я знаю, о чем он думает. И да, он абсолютно прав. Будь у меня такие родители — я бы тоже их не простила.
— Я поняла, — приступаю к еде. — Спорить больше не стану. Обещаю. Делай, как того желаешь.
— Позвоню сегодня отцу, поговорю с ним.
— Адвокат подготовил завещание.
— Очень дешевый ход, если думают, что таким образом я стану с ними разговаривать и плюну на прошлое.
— С одной стороны мне кажется, что так они признаются свою ошибку. Ну и… Ведь кроме тебя некому им оставлять все свое состояние, понимаешь? Ты единственный сын и…
— На жизнь, на чувства которого им было плевать пять лет назад, — говорит как отрезает. — Пусть отдадут все бездомным детям.
Я лишь киваю, соглашаясь с Амировым.
Больше эту тему не затрагиваем.
В помещении начинает играть тихая музыка. Вик встает на ноги и, остановившись напротив меня, протягивает руку.
— Станцуешь со мной, любимая?
Я улыбаюсь, кладу свою ладонь поверх его и он сразу же заплетает наши пальцы.
— С удовольствием.
Мы чуть отходим от стола. Смотрю на Виктора снизу вверх, буквально утопаю в его глазах цвета неба. Он, прильнув ко мне, оставляет на моих губах легкий поцелуй.