Бабушка, поймав мой вопросительный взгляд, лишь выдыхает. А потом, встав, целует меня в макушку.
Она не до конца одобряла мой выбор. Тем более после того, как узнала, что Амиров был пьян, когда говорил мне гадости. Я постепенно рассказала ей все… Во время беременности. Да, неоднократно приходила к выводу, что, возможно, будь на его месте, я бы тоже поверила своей матери, но в то же время… Я не могла его простить за те слова. За те поступки… За то, что не увидел во мне ту, которой я была на самом деле.
Бабушке была знакома данная ситуация.
Она выходит из спальни, оставив меня одну с мыслями, которые буквально уничтожают меня. Никогда не наезжала, не обвиняла меня в чем-либо, но сразу давала понять, если я в чём-то была неправа.
Быстро приняв душ, одеваюсь. Привожу волосы в порядок, наношу макияж на скорую руку и мы выходим из квартиры.
Дети без умолку разговаривают. Задают вопросы, смеются, а я не всегда понимаю, о чем они вообще беседуют.
Тревожно и… Опять это плохое предчувствие просыпается.
Преподавательница, пожелав всего хорошего, забирает Сашу с Дашей. Я же еду в офис, по пути вспомнив, что телефон я так и не включила. Вырубила его вчера, после того, как снова начала думать, что у меня паранойя.
Нахожу несколько пропущенных от Ника. Странно, он мне столько раз подряд никогда не звонил, а это значит, что что-то случилось…
— Ник, доброе утро, — говорю в трубку. — Прости, не услышала.
— Ничего, — слышу, как он выдыхает. — Скоро доедешь?
— Да, буквально семь минут. Что такое?
— Хотел сказать, чтобы не опаздывала. Сегодня важная встреча намечается. С новым владельцем компании. Ты тоже должна там поучаствовать.
— Значит, все настолько серьезно? — останавливаюсь на светофоре. — Ник, а ты уже с ним разговаривал? Ну, с тем новым боссом? Что-то я волнуюсь.
— Маш, я сам не имею ни малейшего представления. Два года назад Владимир Николаевич отдал нас в добрые руки, а сейчас… Посмотрим, что будет сейчас, Машуль.
Припарковав авто, выхожу и, стуча каблуками иду к входной двери. Получив от охранника улыбку, мужчины лет пятидесяти, которая лучше любого комплимента, понимаю, что выгляжу я неплохо, несмотря на то, что есть внутри меня некое беспокойство.
Уже в кабинке лифта, в котором оказываюсь с двумя другими сотрудниками, хмурюсь, который раз за последнее время ощущая до боли знакомый запах.