Она мне все отработает до монетки, -бурчал он себе под нос.
Прохор принес воды и побрызгал девушке в лицо, но оно даже не дрогнуло, оставаясь все таким же белым, обескровленным.
-Ладно, очухается сама, пока привяжи ее руки к кровати и поставь рядом глушилку, если вздумает воспользоваться своим даром, -отдал приказ купец и вышел.
Прохор проделал все, что ему приказали и вышел вслед за хозяином.
Холодная струйка потекла за шиворот, и девушка дернула головой. Резкая боль, разламывая череп от челюсти до затылка, шла в височную часть.
-Аким, святая Лиония, неужели он погиб, защищая ее? -на глаза навернулись слезы.
Она попыталась смахнуть их рукой, но грубые веревки, затянутые на руках, впились в запястья. Слезы размягчили засохшую кровь на веках и ей удалось немного приоткрыть глаза. Вика увидела веревки на лодыжках и на талии, которые не давали ей сдвинуться со своего места.
Вика напряглась, призывая свой дар, но пустота внутри, которую она давно не чувствовала, сковало ее тело.
-Но как? Как такое могло произойти? Почему я не могу вызвать магию? -крутилось в голове огромное количество вопросов.
Она пыталась вызвать магию еще и еще раз, потом еще раз, надеясь, что сейчас случиться чудо, пока последние силы не оставили ее.
Дверь внезапно открылась и на пороге показалась мужская фигура среднего роста. Прищуренный взгляд, плотно сжатые губы, крупный нос — все это было знакомым, но сильная головная боль мешала вспомнить этого человека.
-Очухалась? Живучая значит, это хорошо, -проговорил он, оценивающе разглядывая девушку.
-Кто вы? -спросила она тихо.
Пить хотелось невозможно, слюна была тягучей и слова выходили плохо, речь выходила невразумительной.
-Что, пигалица, уже забыла, как подставила меня перед стражей и перед моими людьми? Сбила мне всю торговлю. На которой я потерял около ста золотых, -зло процедил он.
Перед глазами Вики пронеслись воспоминания, где этот человек напирал на отца, обвиняя того в снижении цены на сахар.
-Егор Захарович Топоров, -выдохнула ошеломленная девушка.