В углу кабинета рядом с камином стоял зеленый шкафчик-каталог. Лиз тщательно осмотрела его, разглядывая каждое письмо. Однако там не оказалось копии письма, отправленного в «Отли Тимбер Корпорейшн».
Она перешла к большому столу, на котором стоял телефон. Три из четырех ящиков были заперты. В открытом лежали обычные вещи машинистки: тетрадь для стенографии, ручки, карандаши, ластики, линейка.
«Как у вас со стенографией, мисс Джонсон? Есть надежда расшифровать ее?» Лиз с усмешкой вспомнила о каракулях, про которые говорил Бретт.
«Благослови вас Бог, мисс Джонсон, — подумала Лиз, начав перелистывать тетрадь с конца. — Эврика! Вот и оно! Письмо в «Отли Тимбер Корпорейшн», датированное первым июня, за день до начала отпуска мисс Джонсон». Письмо не было напечатано, возможно, мисс Джонсон слишком спешила.
Лиз раскрыла маленькую пишущую машинку на столе и через несколько минут уже напечатала письмо. Она перечитала его, убедилась, что все в порядке, и позвонила Бретту в Бирмингем. Когда ее соединили, Лиз почувствовала, что ее щеки вспыхнули, но ей удалось прочитать письмо вслух без запинок.
— Тебе было нужно это письмо?
— Спасибо, именно оно. Ты мне очень помогла, Лиз.
Она думала, что он повесит трубку, но он добавил:
— Увидимся вечером, я могу немного задержаться.
— Хорошо, Бретт. Пока.
— Пока, — попрощался он.
Лиз поняла, что дрожит при звуке его голоса. «Хватит, — сказала она себе, — ты нелепа». Но зато теперь она знает, в чем дело, и ей не стоит обманывать себя насчет мотивов ее поступков.
"«Увидимся вечером, — сказал он. — Я могу немного задержаться». Добродушно, небрежно, почти по-домашнему. Так муж говорит по телефону с женой. Лиз прижала ладони к горячим щекам.