До крови старается, выражая протест. Хлопаю по промежности.
— Саид! — взвизгивает, дёрнувшись.
Но возмущение в стон превращается, стоит толкнуться в неё. Не любитель всей этой игры в доминирование и подчинение. Но эту малышку хочется наказывать и воспитывать. Под себя настраивать и учить.
Серые глаза темнеют с каждым резким движением. Ногтями корябается сильнее. Но смотрит. Дышит с надрывом. Тянется к губам. Сама целует и бедра вскидывает навстречу.
Она дрожит, задыхается, просит сама. Хочет глаза закрыть, чтобы полностью отдаться во власть ощущениям, но продолжает смотреть.
Кристина кончает красиво. Вскрикивает, стонет громко. Выгибается. Дрожит в моих руках. Прекрасная, распластанная подо мной.
И от этого вида и её стонов все мои ограничители срываются. Не дав отдышаться. Заменяю пальцы собой и рывком заполняю. В ней чертовски тесно.
— Саид! — вскрикивает, распахивает удивленно-испуганно глаза.
Набрасываюсь на губы, терзаю их и двигаюсь.
Её громкие крики подстёгивают. Вколачиваюсь сильнее, быстрее. Поясницу разрядами прошибает и коротит. Кристина подо мной мечется.
— Давай, детка, — рычу, чувствуя, что кончу сейчас.
— Ещё! Не останавливайся! — хнычет, впиваясь ногтями в подбородок.
Вжимаю её ногу в диван, чуть смещаюсь, меняя угол проникновения.
Кристину кроет всю, она опять дрожит и приходит к своему освобождению. Внутренними мышцами сжимает меня сильнее. С губ срывается хриплый протяжный стон.
Наваливаюсь на малышку и отпускаю себя…
Перекатываюсь, чтобы не раздавить совсем. Диван маловат для нас двоих. Кое-как перекладываю девчонку на себя и устраиваюсь удобнее. Обнимаю и глажу её влажное тело. Растираю спину. Она охотно льнёт сама. Носом в шею зарывается.
Через какое-то время Крис подозрительно затихает. Даже дыхание, кажется, задерживает. В этом вся она. Как только возбуждение схлынивает, в девчонке будто другая личность просыпается. Сразу же закрывается. Опять что-то надумала себе. И ведь не расскажет. Я не привык клещами всё вытягивать и разбираться с бабскими загонами. А у Крис их вагон и маленькая тележка.
— Что опять надумала? — спрашиваю, продолжая удерживать.