Карие глаза его слезились, кожа на лице загрубела, как у ощипанной курицы, длинные черные волосы явно не расчесывали и не мыли не одну неделю.
– Почему ты не оставил ее себе? – без предисловий спросил Том.
– Я не вор, – ответил мальчишка, поднимая очередной окурок маленькой ручкой, покрытой грязью и струпьями.
Том достал из кармана шиллинг и протянул замарашке, но тот проигнорировал этот жест, покачав головой:
– Мне не нужны подачки.
– Это не подачка, – возразил Том, немало удивившись такому проявлению чувства собственного достоинства у ребенка, который едва ли мог себе это позволить, – а всего лишь плата за оказанную услугу.
Мальчик пожал плечами и, взяв монету, бросил ее в тот же мешочек, куда собирал окурки.
– Как тебя зовут? – спросил Том.
– Безил-младший.
– А полностью?
Мальчик опять пожал плечами:
– Меня все так кличут, а папаша был Безил-старший.
Разум подсказывал Тому оставить все как есть: в этом беспризорнике не было ничего особенного.
Но что-то не давало ему покоя – вероятно, все дело в нотациях Уинтерборна. Помочь этому маленькому оборванцу подсказывало Тому чутье, которое никогда его не подводило, как бы он ни старался его игнорировать.
– Безил, мне нужен уборщик в контору. Хочешь получить эту работу?
Мальчишка подозрительно посмотрел на Тома:
– Надуть меня хотите, господин?
– Даже не думал. Да, и зови меня «мистер Северин» или «сэр», – Том дал мальчику еще одну монету. – Купи метлу и приходи завтра утром. Я предупрежу швейцара.
– Вишь ты! И когда же мне заявиться, сэр?
– Ровно в девять.
Направляясь обратно в здание, Северин мрачно пробормотал:
– Если этот оборванец обчистит мою контору, счет я вышлю тебе, треклятый Уинтерборн.
Глава 7
Месяц спустя Том сел на поезд до станции Сафрон-Уолден в Эссексе, а оттуда нанял экипаж до поместья Клэр. Такое путешествие кардинально отличалось от поездки в комфортабельном железнодорожном вагоне, где он мог отгородиться от всего внешнего мира. Навещая людей, Том предпочитал не полагаться на их милость.