— Слоан, ты слишком жесток…
— Само собой. А я-то думал, ты благодарна мне, — издевательски заметил он.
— Я благодарна за твой поступок, но свой долг я уже уплатила.
— Расплата только началась, — возразил он.
— Разве? — Сабрина прищурилась, и в ее глазах полыхнуло пламя вызова.
Он не дрогнул, не отвел взгляда.
В эту минуту Слоан вспомнил, что он военный и что утром ему предстоит покинуть форт.
Ему не хотелось ни спорить, ни объясняться.
Последнюю ночь он мечтал провести с женой.
Он склонился к ее губам.
Но не утоляла его голода. Слоан жаждал большего. Впервые в жизни он ясно осознал, что не бессмертен. Жизнь обрела большее значение, чем долг или честь. Он хотел…
Он и сам не знал чего… Во всяком случае, большего, чем Сабрина могла ему дать.
Он жаждал признаться ей в любви. Но для этого требовалась недюжинная отвага. Чтобы открыть душу, отваги ему недоставало.
Поэтому он просто обнимал ее. Обнимал молча, пробуждая в ней желание.
Так продолжалось до рассвета. С восходом солнца Сабрина задремала.
Он встал, собрался и покинул форт.
Как офицер, Слоан не мог поступить иначе.
Глава 19
Он исчез.
Сабрина поминутно задавала себе вопрос: неужели она всерьез надеялась, что Слоан останется с ней?
Закрыв лицо ладонями, она страдала, не понимая, как можно после ночи такой страстной любви… расстаться без единого слова!
Как она могла объяснить, что сама стремилась выплатить долг потому, что в этом случае получала то, что хотела, а именно — его? Не могла же она просто падать в его объятия, зная о продолжающейся связи Слоана с Марлен!
Ее влекло к Слоану.
С тихим стоном Сабрина поднялась. Утренняя тошнота застала ее врасплох, и она, пошатываясь, принялась искать ночную посуду. Отдышавшись, Сабрина вновь легла.
Эти недомогания вовсе не вызывали у нее желания иметь много детей."
"Охваченная угрызениями совести, Сабрина принялась беззвучно молиться.
Через несколько минут Сабрина встала, размышляя, куда мог уйти Слоан. Утро было в разгаре. После бурной ночи она спала допоздна.
Внезапно ее охватило жгучее желание немедленно увидеться с ним. Как жаль, что вчера ночью гнев помешал им объясниться! Но вначале между ними возникло особое, ни с чем не сравнимое теплое чувство.