– Да… ты должен сделать… все это, – хриплым голосом произнесла Вирджиния, но смысл ее слов не был важен, имело значение лишь то, что она произносила их для него.
– Я люблю тебя! Я люблю тебя! – восклицал герцог.
Он снова поцеловал ее долгим страстным поцелуем, а она крепко прижалась к нему, как ребенок, который боялся остаться в темноте и вдруг обрел безопасность и защиту.
– Мы должны идти, дорогая, поговорим сегодня позднее. Я думаю, что в данный момент Маркусу не следует знать, что его план провалился.
– Нет, нет! Потому что он попытается сделать что-то другое!
– И в следующий раз тебе, возможно, не удастся спасти меня. Я все еще не могу взять в толк, что исключительно тебе я обязан своей жизнью. О, моя радость, когда-нибудь я отплачу тебе.
– Я только хочу, чтобы ты остался жив, – прошептала Вирджиния.
Он снова целовал и целовал ее, пока, наконец, неохотно, как бы против своей воли, не разжал объятий.
– Мне не следует смотреть на тебя, – сказал он, – иначе я не смогу уйти.
Герцог пересек комнату и отпер дверь. Выглянул в коридор.
– Никого не видно, – сообщил он. – Спокойно возвращайся в свою комнату и попытайся отдохнуть. Сегодня утром нам лучше не совершать прогулку верхом, я должен кое за чем присмотреть.
– Конечно, я понимаю, – согласилась Вирджиния, хотя в глубине души была разочарована.
Она проскользнула мимо герцога, почувствовав, как его губы прижались к ее волосам, а затем быстро прошла по коридору, не оглядываясь назад. В своей комнате она бросилась на постель, дрожа от только что пережитой радости и удивления, все еще чувствуя на своих губах жадные губы герцога.
«Он любит меня, и я люблю его», – твердила она себе. Однако исподволь ей не давал покоя все тот же недоверчивый, циничный голос. «Насколько сильно? – спрашивал он. – Как много ты значишь для него?»"
"Ужасно трудно было спуститься вниз к завтраку, где ее уже поджидала мисс Маршбанкс, без умолку болтающая о своих планах на день.
– Сразу после завтрака мне предстоит ехать в деревню, – объявила она.
– Вы ездите туда каждое утро? – между делом спросила Вирджиния и была удивлена, заметив, какое неприступное выражение появилось на лице мисс Маршбанкс.
– Не каждое утро, – ответила она уклончиво, – только если ее милость дает мне кое-какие поручения.
Вирджинии хотелось бы задать еще вопросы, но инстинктивно она поняла, что они неуместны.