— Похвально, занимайся, но и сам практикуй, нарабатывай навык.
— Не переживай, пап, работы там хватает. Я пока всем покажу, как надо делать, уже сам доработаю все детали.
— Тоже верно, — кивнул отец. — Что там с амулетом, разобрался?
— Это сложные технические записи, скорее всего сделанные изготовившим его артефактором. Чтобы полностью расшифровать эти записи, теперь нужен другой опытный артефактор, но в идеале тот, который его сделал. Одно могу точно сказать, что мне очень с ним повезло. Скорее всего Коля Арсеньев и близко понятия не имел, что он мне отдал.
— Ясно, — произнёс отец и задумался. — Ладно, значит исчерпывающую информацию об этой штуковине мы сможем получить немного позже.
Утром я в клинику ехал в смешанных чувствах. С одной стороны, я делаю первые шаги в направлении своей мечты — повысить уровень оказания медицинской помощи.
Ну, теперь уже обратного пути нет, о чём я в принципе нисколько не жалею. Просто немного переживаю. Преподавательский опыт у меня был в прошлой жизни, шесть лет преподавал в медицинском училище хирургию. До тех пор, пока понял, что из-за интенсивности основной работы я с этим перестал справляться, а проводить практические занятия просто распихав студенток по разным кабинетам, мне казалось неправильным.
Возле регистратуры встретился с Олейниковым. Он радостно улыбнулся и крепко пожал мне руку.
— Ну что, Александр Фёдорович, готовы? — бодро поинтересовался он.
— Насколько это возможно, — хмыкнул я.
— Ой, не переживайте, — махнул он рукой. — Новость о вас уже разлетелась по всей клинике и уже выстроилась очередь, кто идёт к вам на обучение таинственной технике лечения. Так что первого сегодня ждите, это будет молодой стажёр, направленный Гладышевым лично, ему все завидуют чёрной завистью.
— Ну чёрной не надо, — рассмеялся я, — нехорошо это.
Мы расстались у его кабинета, я пошёл дальше к своему.