— Готов? — переспрашивает у Ромки?
— Да-а! Давно-о!
— Тогда вперёд!
Нажинский с усилием подталкивает ватрушку, и Ромка с криком несётся на ней с горки. Я зажмуриваюсь от страха, напоминая себе, что тут безопасно. Каждая дорожка имеет свои снежные перила, наездники никак не пересекаются, а внизу стоит дежурный наблюдатель, который инструктирует, как и куда безопасно отойти и ждать.
— Теперь ты, — говорю Ярославу, на что он смотрит с удивлением, подняв брови.
— Я? С чего бы?
— Ну, Ромку внизу надо встретить, — пожимаю плечами.
— Ну вот сама и едь.
— После тебя, — на самом деле я ехать не планирую. Признаюсь, я боюсь горок. — Вспомни детство, Ярослав. Когда ты в последний раз позволял себе проехаться с горки?
Вопрос скорее риторический, но Нажинский задумывается и, кажется, хочет найти в своей памяти точный ответ.
— Дава-а-а! — раздаётся громогласное рядом с нами, и крупный тучный мужчина, прыгнув на тюбинг и едва не расплющив его, с криком, будто ведёт царский полк в наступление, едет с горы вниз.
Я перевожу глаза на Ярослава и, не сдержавшись прыскаю. Да и он улыбается.
— Вот видишь, — киваю на мужчину, который уже почти приземлился. — Чем ты хуже?
Нажинский смотрит на стопку ватрушек и, будто сам не верит в происходящее, вытаскивает одну и подталкивает к краю.
— Подержи, — протягивает мне телефон, готовясь усесться."
"Я протягиваю руку и только тогда раскусываю его подлый умысел. Он хватает меня за запястье, дёргает на себя, подхватывает на руки и плюхает в середину ватрушки.
— Ах ты! — вскрикиваю, но тут, пытаясь толкнуть ватрушку со мною, Ярослав поскальзывается и сам, валится рядом и мы юзом едем вниз.
Несколько секунд дикого страха и моего истошного крика, и мы, сперва раскрутившись внизу дорожки, тормозим.
Мир не сразу приобретает чёткие очертания, да и из-под руки Нажинского надо бы выбраться. Получается это не сразу, потому что сколько, неудобно и… очень смешно.
Мы оба, отпустив попытки моментально встать на ноги, начинаем смеяться.
— Вау, как круто вы скатились! — к нам подбегает Ромка. — Тут всем понравилось!
— Ну ещё бы, — я всё же выбираюсь из ватрушки.
Сначала на снег на четвереньки, а потом поднимаюсь на ноги. Но, видимо, сегодня не мой день, потому что то ли на лёд попадаю, то ли ботинки у меня такие скользкие, но нога едет и я снова заваливаюсь. Прямо в руки Нажинского.
На улице мороз, но мои щёки вспыхивают.