Я с тревогой наблюдала, как лейна Джулия сделала глоток из своего бокала, продолжая разговор с лейной Кориной и другими дамами. Сначала ничего не происходило, и я начала надеяться, что тревога была напрасной. Но примерно через пять минут лицо лейны Джулии странно изменилось – её глаза стали шире, а выражение лица из самоуверенного превратилось в слегка растерянное.
– А знаете, – вдруг отчётливо произнесла она, прерывая кого-то из собеседниц, – я всегда считала, что платье лейны Софии напоминает шторы из борделя.
В гостиной повисла мёртвая тишина. Лейна София, миловидная брюнетка в платье с обилием рюшей и оборок, побледнела, а затем стремительно покраснела.
– Джулия! – воскликнула она. – Что за ужасные вещи ты говоришь?!
Лейна Джулия казалась не менее потрясённой своими словами. Она прижала руку ко рту, но, словно против собственной воли, продолжила:
– Прости, дорогая, но это чистая правда.
Гостиная наполнилась возмущёнными возгласами. Лейна Джулия, казалось, пыталась остановиться, но слова продолжали литься из неё, как вода из сломанного крана.
– А лейр Кассий, – она указала на пожилого мужчину, застывшего с бокалом у губ, – уже три года не платит карточные долги! Он просто меняет кредиторов, занимая у одних, чтобы отдать другим! А его сын тайно встречается с женой графа Терно, и они собираются сбежать после празднования Равноденствия!
– Джулия! – голос лейны Корины прорезал хаос, воцарившийся в гостиной.
– Я не понимаю, что происходит, – растерянно ответила лейна Джулия, схватившись за голову. – Я не хочу этого говорить, но не могу остановиться! Я… я…
Она повернулась к лейне Корине, и её глаза расширились от ужаса, словно она поняла, что вот-вот скажет что-то непоправимое.
– Нет… нет… только не это, – пробормотала она, зажимая себе рот рукой.
Но было поздно.