Я рад, что она смогла расслабиться наконец-то в моих руках. Нам хорошо вдвоем. Очень. И я в миллионный раз чувствую себя каким-то идиотом сопливым рядом с ней.
– А хочешь нырнуть? – спрашиваю ее и тут же перехватываю ноги правой рукой, а левой сжимаю ее кисти, сцепленные у меня на шее, чтобы не думала бежать.
– Что? Нет-нет-нет, пусти скорее! – Она пытается оторваться от меня, но я держу слишком крепко, чтобы у нее хватило сил. – Пора уже уходить, все.
– Почему ты так боишься? – хмурюсь. У нее странно сильная паника на такое простое предложение нырнуть.
Я быстро разворачиваюсь к ней лицом и хватаю за талию, пока Алена не сориентировалась и не отстранилась от меня. В ее глазах настоящая паника, и мне еще сильнее хочется узнать, что произошло.
– Я просто боюсь.
– Не бывает «просто». Если хочешь – расскажи, – говорю ей негромко, убирая от лица прилипшие мокрые пряди.
– Мы перестали с папой пытаться научить меня плавать, потому что я чуть не утонула.
В конце своего рассказа она очень громко вздыхает и опускает голову. Не могу считать эмоции, которые она испытывает, но, кажется, она сожалеет, что так и не справилась со страхом. А возможно, я ошибаюсь и сожалеет она лишь о том, что рассказала мне. Кто знает?
– Ты же понимаешь, что ситуация не повторится. Особенно сейчас. Ты можешь мне довериться.
Она молчит, но смотрит очень пристально.
Алена прижата близко ко мне, я нагло обнимаю ее за талию, не чувствуя стыда за это. Она не просит убрать руки, а сам я, конечно, никогда этого не сделаю.
Ее молчание длится около минуты, и потом она прикрывает глаза и медленно качает головой.
Нет.
Нет, она не готова. Нет, она не может мне доверять.
Приятного мало, сглатываю обиду, пытаясь не перевести это все в новое выяснение отношений.