Ты же будешь терпеть, пока я в комнате твоей девушки буду ее целовать, да? Прямо как вчера терпел.
Я чувствую, как в венах закипает кровь. Она бурлит, и, кажется, это слышат и даже видят все вокруг.
Мне на все сейчас насрать в этой жизни, даже на то, что ситуация с выгоном из команды может повториться и вряд ли меня уже хоть кто-то спасет.
Но.
Я почти не контролирую себя, когда разворачиваюсь, делаю три широких шага и со всей своей злостью, скопившейся неделями, бью уроду прямо в нос, кайфуя от громкого хруста.
Меня оттаскивают за руки сразу же, я не то что повторить удар – я не успеваю даже понять ничего. Макс лежит и корчится от боли, а я просто позволяю меня оттащить от него и не испытываю ни грамма вины перед ним. Только перед Палычем.
– Прости, Палыч, – говорю сразу. Наверняка это подпортит репутацию. – Но это было выше моих сил.
– Прощен, – говорит он сразу. Видимо, на моем месте он сделал бы точно так же.
Выхожу на улицу.
Один глубокий вдох, три мелких выдоха, нас так учили. И смотреть в небо, в нем спокойствие. Один вдох, три на выдох… Раз, два…
– Сережа! – врывается в слух голос Аленки. Не надо. Хочу, чтобы ушла. Сейчас ни к чему хорошему наш разговор не приведет. – Сережа, ты что?! Зачем было?
– Зачем? – Меня срывает. Я все еще на жутких нервах, не успел успокоиться, она очень зря подошла именно сейчас.
– Сереж, ты чего? – шепчет она испуганно. А Сережу просто достало. Просто-напросто.
– Целовалась с ним? – спрашиваю, загоняя себя только сильнее.
– Что? Ты с ума сошел?
– Вот только что он врал? Ты целовалась с ним?
– Да о чем ты вообще! Я бы никогда не стала! – кричит она, тоже начиная нервничать.
– Не общайся с ним, – рычу, наклоняясь к ее лицу. – На меня ему насрать, ты скажи. Скажи, чтобы никогда не приближался к тебе, забудь его, и он тебя пусть забудет. Ясно? Не общайся, я не шучу.
– Сереж, ты в себе? – Она злится. Супер.