Понятно, диагноз в тайне держать не стали, она-то думала, что ее племянник выздоровел окончательно и бесповоротно, а оно вон что оказалось, отставание в умственном развитии. Представляю, какой это удар для нее.
— Не надо заранее меня хоронить, — делаю вид, что обиделся, — и врачам тоже верить не надо. На эту тему есть такой анекдот. Везет сестра больного, с операции, а тот из последних сил пытается говорить:
— Сестра, а может меня все-таки в палату?
— Доктор сказал в морг, значит, в морг.
Нянечка, которая в этот момент принимала больничную одежду, не выдержала и фыркнула:
— Да, в жизни и так может быть.
— Знаю, — мрачно смотрю на нее, — холодно, темно и воняет. И даже когда в дверь барабанишь, согреться не получается, хоть бы простынку какую оставляли.
— Ах ты ж…, — только и сумела она выдавить из себя в глубоком изумлении.
— Шучу я, — пытаюсь разрядить обстановку.
Тетя на этот пассаж, сходу влепила мне затрещину:
— Не смей больше так шутить, паршивец.
— Мам! Не надо бить меня по голове, — заверещал я, потирая затылок, — это сейчас мое самое слабое место.
— Ладно, — легко согласилась тетя, — придем домой я тебя выпорю.
— Это тоже не метод воспитания, — пришлось возразить мне, — читай Макаренко, он вообще против телесных наказаний.
— Сразу Макаренко вспомнил?
— Да вот, отчего-то он мне сразу своими методами воспитания приглянулся.
Сзади раздался тихий смех, это нянечка пришла в себя, и сейчас наслаждается бесплатным представлением. Мы прекращаем спор и недоуменно смотрим на нее.
— Самое слабое место…, Макаренко ему приглянулся…, ой, не могу — клоун в цирке.
* * *А нормально спецы живут, даже мне выделили отдельную комнатку в восемь квадратных метров. И это на фоне тотального дефицита нормального жилья, многие еще в бараках живут, без всяких удобств, а в коммуналках семьями по семь человек в комнатах ютятся передовики производства.