Однако, Хрунов хорошо понимал, что все это счастье не навсегда, поэтому недолго думая прикрепил к специалисту трех выпускников политехнического институтаи предупредил, если эти выпускники вскоре не освоят все тонкости процесса, то не видать заключенному хорошей характеристики. Ага, освоят, не знаю что им там преподавали в политехническом, но и в теории, и в практике, они как специалисты представляли из себя хоть и не полный ноль, но близко к этому, поэтому начинать обучение надо было с азов. Все бы ничего, но недавние студенты почему-то решили, что ничему хорошему репрессированный их не научит, и от дополнительных вечерних занятий попытались откосить, по старой привычке.
А вот мне с этим Мееровичем (не имеющим никакого отношения к музыке) пришлось здорово поспорить, уж сильно не нравились, что в результате его подключений в сети должны были появиться перекрестные помехи, вызываемые переключением реверса двигателей.
— Молодой человек, — пытался убедить меня Мрак Иосифович (Мрак — моя переделка его имени), — при реверсе обратный выброс энергии неизбежен, двигатель начинает работать как генератор.
— Да, неизбежен, — соглашаюсь с ним, — но сам по себе скачок не опасен, опасна высокочастотная составляющая, которая проникает в сеть при переключении, в результате мы можем получить пробои в обмотках электродвигателей. Нужно ставить дроссельно-конденсаторный фильтр.
— Откуда у вас такие познания? Впрочем, это неважно, в чем-то вы правы, но это же дополнительные работы, мы можем не успеть к сроку.
— Если не будем успевать, то я сам пойду к главному инженеру и договорюсь, а если не получится, то и к директору пойду.
— Вас никто не будет слушать, — попытался отмахнуться от меня Меерович.
Ну, да, в его глазах я прожектер, нахватавшийся кое-чего из теории. Однако зря он так, комсомольцы это сила, уже через три дня я ему притащил двадцать штук дросселей, которые намотали прямо поверх набора пластин вырубленных из железа сгоревшего трансформатора.