Обрабатывали корпус будущего двигателя со всеми предосторожностями, ибо любая ошибка могла привести к преждевременному окончанию экспериментальных работ. Но обошлось, хотя вычислитель ловил меня пару раз за руку. И что бы я без него делал?
Потом пришлось заниматься составлением сплавов в литейном цехе, осваивать центробежное литье, делать копиры для обработки качающихся клапанов и осваивать еще целую кучу премудростей вроде поверхностной закалки цилиндров. Но самым сложным для нас оказалось сделать поршни, все дело в том, что они должны были иметь много каналов внутри для циркуляции масла, которое использовалось не только для смазки трущейся поверхности поршень — стенки цилиндра, но и для охлаждения.
"Зная, что эффект присутствия высокого начальства срабатывает с вероятностью 99,9 %, первый запуск двигателя решили провести в ночное время. По крайней мере, если придется краснеть, то мало кто сможет это видеть.
Первый раз двигатель проработал у нас четыре часа, за это время мы произвели все нужные нам замеры и заглушили его, для последующей разборки. Надо было осмотреть детали, вдруг где-то вследствие каких-то причин появился незапланированный износ.
Второй раз мы готовились запустить мотор уже на стенде, надо было погонять его на оборотах и проверить работу под нагрузкой.
— Ну, показывайте, чего достигли, — в самый неподходящий момент появился Хрунов.
В это время мы устроили спор, как всегда нашлись нетерпеливые, которые хотели проверить работу мотора на номинальной мощности, то есть под нагрузкой с открытым наполовину дросселем. Они-то и стуканули директору, что один молодой человек под всякими сомнительными предлогами затягивает предоставление руководству нового перспективного двигателя. Узнаю кто, четвертую.