Если этот летчик не выполняет распоряжений главного конструктора, то ему не место среди испытателей его самолета. Вы поняли товарищ Чкалов.
— Понял, товарищ Сталин. Но все-таки я испытатель, мне летать надо, а тут в какой-то памятник самому себе превращаюсь. Скоро мхом покрываться начну.
— Летать заслуженному летчику никто не запрещает, а вот лишать других права быть первыми, не по-товарищески. Надеюсь, вы не будете игнорировать приказы товарища Берии?
Для Валерия Павловича такой разговор был неприятен, поэтому он коротко кивнул и быстро переключился на другую тему.
"— Мне вот только одного не понятно, где-то в Иркутске мальчишки разрабатывают новую конструкцию мотора и этот мотор гораздо лучше тех, над которыми бьются опытные конструкторы. А самое странное, что их двигатели пошли в серию без малейших доработок, раз и сделали, как будто им чертежи отработанного мотора кто-то передал.
— На наши заводы уже передавали чертежи рабочих моторов, покупали мы лицензии, — махнул рукой Сталин, — но это не сильно помогло.
— Так я чего и говорю, товарищ Сталин, их же еще в начале этого года на АНТ-40 ставили, моторы эти по четыреста часов отработали, и ни одной рекламации. На госприемке тоже не нашли к чему придраться, двигатель на всех высотах как часики работал, только к оформлению документации претензии были, технология изготовления деталей недостаточно полно описана.
— Товарищ заслуженный летчик хочет сказать, что товарищи из комиссии предъявили претензии неправильно?
— Да я не то, хотел сказать, — смутился Чкалов, — я хотел обратить внимание на то, что моторы очень уж хороши.
— Этот вопрос мы обсудим в ближайшее время с наркомом оборонной промышленности, полагаю, он в курсе всего этого, прежде чем принимать решение, надо выслушать все стороны.
26 декабря 1938 год. Москва.
Наркомом оборонной промышленности Каганович М.М. уже второй раз доставал платок и вытирал со лба пот, несмотря на то, что чувствовал себя более или менее уверенно, от вопросов Сталина ему было жарко.