И потом, Ирбис четко обрисовал свою позицию, сославшись на то, что у них медовый месяц. Уехать из города они пока не могут, слишком много важных дел накопилось. Но отпуск им, вроде как полагался.
Словом, Дуня не стала спорить. А всю свою энергию направила на обустройство особняка. И опять же, с Анюткой все было сложно. И Дуня помогала, как могла.
И теперь заволновалась, предчувствуя не самые хорошие новости. Иначе зачем тогда Гоше говорить с ней наедине?
– Что-то случилось? Гошенька! Не нужно скрывать от меня ничего! Что-то с Тамерланом? – затараторила Дуня, как только Гоша закрыл за ней двери кабинета.
Мужчина вздохнул, расслабил галстук на шее.
А Дуня нахмурилась еще больше. Нервничает? Ирбис? Все, точно что-то стряслось!
– Гоша! – поторопила Дуняша мужа и накрыла ладонями широкую грудь, скрытую белоснежной тканью рубашки.
– Да ничего не случилось, девочка, – пробормотал Ирбис и обнял девушку крепче. – Так, мелочи.
Дуня вскинула взор на мужа. Мелочи? Врет он все. Видно ведь, что взволнован.
– Венчаться хочу, через две недели, – скупо обронил Ирбис и застыл, навис над ней, всматриваясь в глаза.
Дуня не сразу поняла, что именно он сказал. Тонула в темном тягучем взоре. Понимала, что стоит привстать на цыпочки и прижаться в поцелуе к твердым губам, как ужин придется отложить на неопределенное время. А нельзя. У них ведь гости в доме.
– Венчаться? Со мной? – прошептала Дуня эхом.
– А с кем же еще? – грубовато рыкнул Ирбис, нахмурился. – Или ты не хочешь? Со мной? Чтобы перед богом?
Дуня украдкой подметила, как Ирбис перехватил своей широкой и теплой ладонью ее пальцы.
– Хочу! – резко возразила Дуняша. – Пусть все знают, кому принадлежит Ирбис.