Да и толку от них?
– Что стряслось, Дунь? Рассказывай! – не отставала Аня и сама принялась хозяйничать на кухне. Разобрала продукты, которые Короткова купила перед встречей с отцом. Вскипятила чайник.
Девушка вздохнула. Не было у Дуни желания обременять своими проблемами Анюту. У нее и своих забот хватало.
И почему-то вспомнился Ирбис. Пусть и жуткий человек, страшный. Но в его доме Дуня не чувствовала себя продажной девкой, которой легко воспользовался кто-то чужой.
Как это сделал отец. Хотя, Дуня не могла таким емким и значимым словом назвать того мужчину, что заявился к ней в дом.
– А пойдем завтра в клуб? – вдруг натянуто улыбнулась Дуня.
– В клуб? Можно и сходить, потанцевать, – осторожно ответила Аня. – Но сначала ты расскажешь мне, что случилось! Опять Ирбис? Или его амбалы? Вот, знаешь, давай я все-таки позвоню одному хорошему знакомому из органов? Он ему организует такие проблемы! Хвост в два счета подпалят этому монстру!
– Бред это все, Ань, – отмахнулась Дуня, – никто его не тронет.
Дуня замолчала. Аня не настаивала на ответе. Пока что девушке хватило и того, что подруга была в относительном порядке. Она прекрасно знала Дуню, если та не хотела рассказать по доброй воле, то никакими уговорами ее не пронять. Сама расскажет, пусть не сразу.
Аня, хоть и не планировала ночевать, а все равно осталась у подруги. Утром Дуня выглядела получше. Улыбалась даже. И убегая по разным рабочим местам, девушки договорились встретиться в квартире Ани, поскольку она располагалась ближе всего к тому самому клубу, куда подруги собрались отправиться вечером.
* * *– Чувствую себя пионервожатым, – бормотал Тахиров, не выходя из тачки, припаркованной у подъезда. – Делать мне больше нехрен, как за левыми бабами присматривать.
– Так отказался бы, – усмехнулся Толик Флакс, которому тоже не очень-то по рангу было торчать в машине под окнами бабы Ирбиса.
Но возразить бешенному Гоше никто не посмел. Да и понимали все, что напортачили.
– Затухни, Толя, – огрызнулся Тамир, побарабанил пальцами по рулю, вернул взгляд к двери подъезда.
Была у Тахирова мысль, аккуратно спеленать строптивую бабу, да вернуть ее к Гоше. Тогда бы и Ирбиса попустило. Но трогать Евдокию Андреевну Короткову было нельзя. Себе же дороже.
Подъездная дверь открылась.