— Ты всё-таки была в поликлинике, да? Это же оттуда? Тебе снова было плохо? — Тут же начал засыпать меня вопросами Андрей.
— Больше не твоё дело, и не твои проблемы. — Я дёрнула направление из его рук. Вряд ли он успел что-то там разобрать.
— Ничего ведь серьезного? Ты бы мне сказала, если что-то было не так? — Словно не слыша меня продолжал Андрей, пытаясь заглянуть в глаза, чтобы считать настоящие эмоции.
— Ничего, что касалось бы тебя. Теперь мои проблемы — это проблемы меня, и моей семьи. Ты, к слову, к ней больше не относишься.
— Ты что, выкинешь двадцать лет из жизни просто вот так?
— Ну, ты же смог. Значит, и у меня получится.
Полное непонимание и опустошение на лице Андрея, заставили меня на секунду засомневаться в сказанных мною словах, но я быстро взяла себя в руки. Он молчал, словно, не веря в то, что я говорила.
А у меня внутри, глядя на него, почему-то вдруг всё будто замерло, ставя на паузу. Я больше не выдерживала этого темпа, этих страданий. Я устала. Я никогда не была скандалисткой, или интриганкой.
Мне было не шестнадцать, я больше не могла себе позволить находиться так долго в состоянии эмоционального дна.
— У меня был тяжелый день. Я работала, а ещё неважно себя чувствовала. Мне очень обидно и больно, что ты предал меня, изменив. И да, я виню тебя. Считаю, что ты кретин, мерзавец, и все слова вместе взятые. Можешь добавить побольше мата, если захочешь сам перечислить. Я мечтаю, что однажды ты проснёшься, и поймешь, какую ошибку совершил. Пожалеешь так, что тебе этот мир будет не мил.
Андрей открыл рот, явно желая что-то мне возразить, но я подняла руку в предупреждающем жесте, показывая ему, чтобы он меня не перебивал.
— Да, как видишь, одним недостойным поступком можно перечеркнуть двадцать лет счастливой семейной жизни. Правда, сейчас я уже не уверена, была ли она счастливой, раз ты решился на измену. Я хочу разделить всё нажитое имущество поровну. Большего мне от тебя не надо.