— ворчала она себе под нос, следуя заданным курсом.
Впрочем, я могла и не уточнять дорогу, а идти на шум. Пока его сиятельство не спустился, юные леди и их компаньонки галдели и отстаивали свои права и привилегии. Судя по интонациям, делали они это не в первый раз и с удовольствием. Кто-то кому-то наступил на подол, кто-то «совершенно случайно» двинул соседку локтем, а кто-то был столь неуклюж, что зацепил зонтиком кружева на чужом платье.
Зонтиком? Зачем он им понадобился в столовой?
Когда мы с Летицией вошли, на нас никто не обратил внимания.
Тут прозвучал мелодичный звон, и я, дернувшись, принялась оглядываться.
— Проходите, леди Эрика, — шепнула Летиция. Быстро поправила мне кружева на блузе и кивнула в сторону длинного стола под белой скатертью, который уже был накрыт к завтраку.
Но я сначала дождалась, пока рассядутся невесты и их матушки, нянюшки, компаньонки, гувернантки, уж не знаю, кто с кем прибыл. И лишь когда все чинно расправили свои пышные юбки и замерли в ожидании лакеев, я прошла к месту хозяина дома и встала рядом со стулом.
— Доброе утро, дамы. Позвольте представиться. Мое имя Эрика ди Элдре. Я личный ассистент маркиза Риккардо ди Кассано, представляю его интересы и выполняю распоряжения.
На меня смотрели двадцать девять пар шокированных глаз. Их взгляды медленно скользили по моему немыслимому наряду, останавливались на алой ленте в прическе, но не до всех еще дошло, что не так с моими волосами. Сейчас начнется...
Первой осознала, что я абсолютно седая, та самая девица, что валялась в ногах у лорда Риккардо и была свидетельницей моего неловкого представления невестой.
— Но вы... Ваши волосы! — изумленно пролепетала она. — Вы же еще вчера были... Что с вами случилось за эту ночь?
— Что?! — к ней присоединилась еще одна девушка.
И понеслось.
— Они поседели за ночь?!
— Не может быть!
— Ах, это наверняка призрак!
Галдеж нарастал. Причем никто и не вспомнил, что, вообще-то, вчера мои волосы были спрятаны под шарфом, а значит, какого они были цвета, никому не известно. Все про это просто забыли и видели лишь то, что желали видеть. Пришлось взять в руки хрустальный бокал и постучать по нему ложечкой.
Повисла тишина.