А что касается его «вычту из жалованья», я так понимаю, этого он делать не будет. Просто реверанс в сторону моей гордости… Конечно, в саквояже были деньги, и их там было немало. Но, опять-таки, это были деньги Рэма… На побег.
Я бросила прощальный взгляд на картину и отошла.
— Пожалуйста, проводите меня к милорду.
— Сию минуту, миледи. Прошу вас.
Лорда Верда мы встретили на лестнице, ведущей на второй этаж. Девушка-продавщица первая увидела его, показала мне. Поинтересовалась, может ли она мне еще чем-нибудь помочь.
И тут поняла, что попала в неловкую ситуацию. Я слышала разговор, но вмешиваться мне не хотелось: разговор был серьезный. Но тогда получалось, что я подслушиваю… И что мне делать?
Милорд Верд разговаривал с какой-то женщиной. Миледи — без сомнения — была прекрасна. Но не ослепительной высокомерной красотой, на которую хотелось полюбоваться и пройти мимо.
— Подумай над этим, Луиза, — серьезно говорил милорд Верд. В голосе у него была разлита озабоченность и тревога. — Ты же умна и понимаешь, к чему это все ведет.
— Спасибо, Ричард, — тихо сказала она. — Но я свою судьбу выбрала.
— Луиза, это сумасшествие! — Оказывается, можно взреветь тихо, практически бесшумно. — Моего влияния может не хватить, чтобы переломить ситуацию…
— Не надо ни на что влиять, — так же тихо отвечала ему женщина.
— Луиза… Семья твоего мужа того не стоит.
— Ты правильно сказал, Ричард, семья. Прости, я пойду.
Было понятно, что они давно и близко знакомы. Друзья? Любовники? Мысль об этом неприятно царапнула сердце.
— И давно вы тут стоите? — окликнул меня милорд Верд.
— Да, — честно призналась я ему, ожидая недовольства.
— Вы были одна? Или?
— Продавщицу я отпустила сразу же, как только увидела вас.
— Вот и хорошо.
— Пожалуй.
— Вы так смутились от того, что подслушивали, что даже сразу сказали как есть, без экивоков?
— Я сказала, что голодна. Я не сказала, что буду обедать с вами. Так что у меня есть пространство для маневра.
— Сударыня, — он рассмеялся, — общение с вами — это одна радость. А если так, я не буду сердиться, что вы подслушивали, а вы кротко согласитесь пообедать со мной.
— А вы сердитесь?
— Нет. Но могу сделать вид.
— Не надо.