Да еще и от большой любви…
— Кто-то у нас новый появился, — сделал вывод милорд Верд. — И играет по-крупному.
— Ну что ж… — хищно улыбнулся его друг. — Надо будет найти и познакомиться.
Затылок у меня ныл уже достаточно давно, но я старалась не обращать на него внимания. Уж больно интересная была беседа, чтобы ее прерывать. Но сейчас заломило так, что я поднялась, извинилась и отправилась к себе искать лекарства от головной боли.
Не успела я подняться с диванчика, как Ричард подхватил меня на руки и понес.
— Я сейчас, — бросил он Милфорду.
— И вот что ты делаешь? — уткнулась я ему в плечо.
— Ты забываешь, что я чувствую еще и твою боль. Сейчас я тебе дам лекарство, сниму приступ, и ты отправишься отдыхать. А мы с Милфордом продолжим.
И он понес меня ко мне в комнату.
— Слушай, — сказала я ему, когда меня чуть отпустило, — так ведь нельзя. Ричард, зачем тебе моя боль? Ты ведь можешь щиты какие-нибудь поставить. Зачем страдать еще и тебе.
— Могу, — кивнул он, целуя меня. — Я на самом деле все могу.
Я послушно улеглась в постель. Потом подскочила. И чего я детектив из библиотеки не взяла наверх-то? Было шесть часов вечера. Дремать было бессмысленно — потом всю ночь не заснешь. Заняться было нечем. Просто отдыхать у меня получалось плохо. Слишком много мыслей… Тут у меня снова разболелась голова. Я смирилась — и забралась под одеяло. И как только голова моя коснулась подушки, я отключилась.
Я увидела Пашу, который неподвижно сидел на кровати в маленькой комнате. Лицо сына было искажено. Что у него там случилось? Кстати, где это там?
Тут он, должно быть, почувствовал меня и обрадовался. Меня прямо затопило чувством его радости. В этом странном видении оно было одновременно и ярким, и горячим…
— Мама, — прошептал он где-то в моей голове. — Мам. Ну, наконец-то.
— Что случилось, Паша?
— Ну, ты и непробиваемая женщина, — выдал он мне комплимент.
— Что со мной?
— Мне необходимо было передать тебе мои мысли на расстоянии — и вот я пытался до тебя достучаться. И смог наконец.
— У тебя что-то случилось? Или ты просто домашнюю работу делаешь?
— Ой, мам, ты даешь — домашнюю… Мне, а точнее, одному хорошему человеку нужна наша помощь.
— Я слушаю тебя.
— Ты уже знаешь, что Кромер сбежал?
— Это который молодой?
— Да.