И это его выбор. На мой взгляд, правильный. Что касается вас — человек, опять же, живет так, как ему нравится. Если вам нравится быть послушной жертвой, то кто же в этом виноват? Это ваш выбор. Но если вы хотите жить, хотите, чтобы сын не только жалел вас, но еще и гордился вами… тогда — боритесь.
— Бороться, сидя в пещере… Это, конечно, выход, — съязвила она.
Я обрадовалась — значит, приходит в себя.
Зашел Алан с охапкой дров.
— У меня есть артефакт переноса. Я принесла его вам.
— У нас тоже есть артефакт переноса, — насмешливо посмотрел на меня юный барон.
— Говорили, что вы будете укрываться у какой-то старой няньки.
— Там бы нас искали в первую очередь, — как несмышленой объяснил мне сын Луизы. И я зауважала его еще больше.
— С помощью моего артефакта можно путешествовать по разным мирам.
— Да это-то как раз не проблема, — улыбнулась Луиза. — Вы предлагаете так и сделать?
— Наверняка есть места, где и теплее, и лучше, — поежилась я. — Еще я захватила свой саквояж, чтобы передать его вам.
— Щедро. Но я тоже готовился к побегу. — И Алан поставил передо мной такой же саквояж.
— Золото есть, чтобы сразу с драгоценностями не светиться? — спросила я, восхищенная предусмотрительностью молодого человека.
— Видимо, вам тоже от кого-то побегать пришлось, — тихо проговорила его мама.
— Тогда я оставлю вам лекарства. И дам совет, который мне дали перед тем, как мы начали скрываться.
— За лекарства спасибо, — сказала Луиза. — И простите за истерику.
— Ничего. Я сама была в подобном состоянии. Только меня дольше уговаривали. Так что и вы меня простите.
— Ничего, — усмехнулась баронесса.
— Так что насчет совета? — с подозрением посмотрел на меня ее сын.
— Никому ничего не говорите. Не укрывайтесь у тех, кого вы знали и кто знал вас. И поезжайте туда, где вы никогда не были. В такое место, которое никак нельзя связать с вами обоими.
Мать и сын переглянулись.
— Хотя, я думаю, вы и так неплохо справляетесь.
— Спасибо вам, — сказала баронесса.
— Если когда-нибудь вам на пути попадется мужчина по имени Денис Юрьевич, попросите у него, чтобы он спросил у вас, какой вопрос задала ему преподаватель истории на первом курсе. Мы были одни в аудитории — никто, кроме нас, этого не знает.
— И какой же это был вопрос?
— Четверки хватит?
— А что он ответил?
— Лучше бы пять.