Вспомнилось, как, гуляя по улицам роттервика — казалось, это было очень-очень давно, — я засматривалась на шпили и башни, но подойти не решалась.
Парадная мраморная лестница. С первой ступени в глаза бросается черный грифон, распластавший крылья на золотистой стене. Возникает ощущение, что он вот-вот оживет. Я делаю шаг, потом еще один, и у меня складывается впечатление, что на меня и на Ричарда он смотрит одобрительно.
Над парадной лестницей на длинных древках гордо реют штандарты.
— Наиболее отличившихся воинских частей, — шепчет мне на ухо Ричард, мгновенно заметивший мой интерес к ним.
Я опираюсь на его руку и понимаю: что бы ни случилось, он прикроет. Защитит.
Все же вздрагиваю. Вопреки всему я чувствую себя в этом баснословно роскошном дворце самозванкой. Понимаю, будь я Золушкой — ни за что бы на бал не пошла. Посмотрела бы в окна, вздохнула и отправилась домой. К своей тыкве и мышам.
— Ника… — тихо говорит Ричард. — Больше всего мне хочется, чтобы это все… действо быстрее закончилось.
"Я вслушиваюсь в его слова, в его голос и понимаю, что перестаю подрагивать. Мне удается взять себя в руки. И войти в тронный зал такой, какой там положено появляться: спокойной, уверенной. Чуть насмешливой. И очень-очень отстраненной от того, что в нем будет происходить.
Лакеи в придворных ливреях — черно-золотых, в цвет герба Тигвердов, с грифоном на груди — торжественно раскрывают перед нами двери.
— Ричард Фредерик Рэ, милорд Верд, сын императора Фредерика. С невестой, — провозглашает церемониймейстер двора.
И мы входим.
Услышав в словах распорядителя «сын», а не «бастард», перед нами начинают склоняться присутствующие.
Я замечаю злобный блеск в глазах дам. Но злоба, впрочем, быстро сменяется завистью, когда они мгновенно оценивают, во что я одета и сколько это стоит.
Вижу знакомое лицо милорда Милфорда.