И, самое главное, примета есть — небольшой шрамик над верхней губой. Слева.
Я молчала, судорожно соображая, что же мне делать дальше.
— Мальчишку и всех, кого обнаружат рядом, приказано убрать. Да так, чтобы никаких следов… Ничего мне не расскажешь?
Отрицательно покачала головой.
— Угу. И почему похожего ребенка я видел в твоей квартире рядом с твоим сыном, тоже промолчишь? И почему просила меня документы на этого ребенка сваять, тоже объяснять не будешь? Кстати, твой сын тоже светловолосый. Не боишься, что их попутают?
— Вы засветили свой интерес?
— Нет.
— Спасибо, — выдохнула я с облегчением.
— Ника. Давай я договорюсь со своими — тебя с сыном отвезут куда-нибудь подальше…
— А Рэм?
— Кто?
— Второй мальчик? Которого разыскивают.
— Боюсь, что ни ты, ни я, ни кто-то еще… Его все равно найдут. И… — Он замер.
— Спасибо. Я поеду, пожалуй.
— Ты понимаешь, я сделать ничего не смогу. Если наших привлечь — еще быстрее найдут. Кто-нибудь сдаст. И к отцу твоему нельзя по тем же самым соображениям.
— Я понимаю. Спасибо, что предупредил.
— Ты не передумаешь? — обреченно проговорил он.
— Нет. Не могу.
— Тогда… Никому ничего не говори. Не укрывайся у тех, кого хоть как-то можно связать с тобой или с мальчиками. Машину поменять тебе надо. С этим я, пожалуй, помогу. Давай ключи от своей. Отгоню куда-нибудь подальше. В лес.
— Что с родителями делать? Их тоже надо предупредить.
— Я постараюсь. Только очень и очень потом.
Он назвал улицу, номера машины.
— Ты все-таки решил помочь, — посмотрела я на бывшего студента. Ничем мне, в принципе, не обязанного. Отношений между нами тоже особых не было. Приятельствовали — не больше…
— Я не люблю хоронить хороших людей. Если бы ты знала, Ника, как я ненавижу кладбища… Только жаль, что сделать больше не могу…
— Ты и так сделал много.
— Только поезжайте туда, где вас никогда не было. Телефоны — свой и детские — дома оставь. Ноутбук. Карты банковские тоже. Деньги… Только наличка. Вот — держи. Немного. Что есть. С Богом…
Он обнял меня, забрал ключи. Выдал мою сумку с переднего сиденья. Сел за руль моего «пыжика», поерзал, отодвигая кресло."
"— Жуть какая! Как ты тут помещаешься? — сказал он в открытое окно.
Сдал назад.