Теперь учениками и преподавателями…"
"— И вас интересует, почему я позволил прислуге сесть мне на голову?
— Именно.
— Вам известно, что делают с солдатом или офицером, не выполнившим приказ?
— В военное или в мирное время? — не могла не уточнить я.
Надо мной раздался довольный хмык.
— Значит — известно… От гауптвахты — до казни… В зависимости от ситуации. Это там, где мне все понятно. А дома, я могу или гневаться — но повод нелепый, — или уволить всех… И тогда искать еще кого-то. Экономок, кстати, за год я сменил семерых.
— А что так?
— Все никак не мог объяснить, что обо мне нельзя сплетничать. Особенно с посторонними. И не надо сливать информацию обо мне в газеты. Тем более явно выдуманную. И не стоит устраиваться на работу, чтобы получить допуск в мой дом и попытаться пристроить свою девственную титулованную родственницу в мои жены…
— Серьезно? — рассмеялась я.
— Этим как раз пыталась заниматься предпоследняя экономка.
Я уже хохотала в голос.
— Вот вам смешно, а если бы у меня была хоть мало-мальски приличная репутация, эта история ее бы уничтожила.
— А я всегда считала, что вопросами репутации больше озабочены дамы.
— Не без этого, но, согласитесь, когда все тебя обсуждают и хмыкают у тебя за спиной — в лицо мне это делать никто не рискует… — приятного мало.
— Согласна… Противно.
— Хотя, если вспомнить о моем происхождении, я, наверное, должен был уже привыкнуть.
— Наверное, все равно хочется, чтобы люди оставили тебя в покое.
— Именно так.
— А что с вашей последней экономкой? Та, которая собрала вещи в тот день, когда мы познакомились?
— Сдала информацию в газеты о… подробностях моей личной жизни.
Я так поняла, что его лирические отношения с некой графиней стали достоянием народа…
— А кто был до этих двух? Последних.
— Летом… Девочка, молоденькая совсем. Из всех самая приличная была. Забыл ее имя. Вера? Ника-Вероника ее звали.
— Как? — Собственное имя резануло сердце плохим предчувствием.
— Стойте, вас что, зовут так же? — удивился он. — А я сперва и не обратил внимания.
Я хмыкнула тихонько, отмечая замечательное свойство милорда — крайнее невнимание к окружающим его людям.
— Есть такое, — словно прочитав мои мысли, пророкотал вельможа. — Я плохо запоминаю все, что не относится к службе. Вот военные операции. Или обучение кадетов…
— Или дороги, которые находятся под вашим личным контролем, — вставила я.
— И дороги тоже… — в голосе за спиной послышалась усмешка. — А все мелочи вокруг… Я запоминаю плохо.