И простите нас за беспокойство.
— Вы знаете… — тихо-тихо проговорил милорд Верд. — Если бы это были мои сыновья… Я был бы счастлив. Поэтому я рад помочь вам.
На следующее утро Пауль и Рэм прибыли.
И если Рэм спокойно отнесся к моим приветствиям: «Добрый день, мастер Рэм Рэ, мастер Пауль Рэ. Рада приветствовать вас дома!», — то Пашу перекосило знатно.
К сожалению, остаться втроем и поговорить нам не удалось. Рядом крутился сияющий, как свеженачищенные сапоги милорда, Джон — похоже, он и вправду решил, что Рэм и Пауль — сыновья его милости.
— Вы уже прибыли, — спустился к нам со второго этажа милорд Верд. — Очень хорошо. Госпожа Лиззард, распорядитесь насчет завтрака — после него молодые люди отправятся в город за покупками.
— Слушаюсь, милорд. — Я присела в книксене и отправилась на кухню отдавать распоряжение.
— Вас будет сопровождать господин Адерли, мой камердинер. Он человек многоопытный и поможет вам определиться с гардеробом.
Как и почтительное:"
"— Да, милорд! — исполненное хором Рэмом и Паулем.
В экипаже мы оказались вчетвером.
— Как вам академия? — спросил Джон.
— Трудно, — улыбнулся Рэм. — Никогда не думал, что будет настолько трудно.
— С учебой?
— Скорее, с общением с другими кадетами.
— И с дисциплиной, — пробурчал Пауль. — Это же просто казарма. Ни влево, ни вправо — только ровными рядами. Одни приказы — никаких вопросов, объяснений.
Я не выдержала — захохотала.
Джон смотрел на меня удивленно, Рэм и Пауль обиженно.
— Я просто представила, что после сочинения в академии унитазов для помывки не хватает…
Теперь хохотал и Джон. Сын совсем насупился, а Рэм отметил задумчиво-задумчиво:
— Да нет. С их количеством преподаватели как-то угадывают…
— А еще есть танцы, — продолжил жаловаться Пауль.
И сын артистично изобразил лицом нечто жеманное, а положением рук — что-то нарочито изящное.
— Да… Наш «Ножку тянем» — это нечто.
— И сразу скакалкой по ногам, — продолжил Рэм. — Если что не так.
— Это действенный подход, — одобрил старый солдат. — Быстрее дойдет.
— А фехтование — классное! — вырвалось у моего сына.
Мы с Рэмом посмотрели на него с укоризной — опять молодежный сленг пробивается, даже сквозь другой язык.