Капли дождя превратились просто в стену воды.
Я не знала, что мне делать, как не выгореть и пробиться к своему мужчине, который все больше походил на клубящуюся черной магией смерти замершую статую. Я понимала — это незавершенный оборот. Человек не позволил дракону взять вверх, даже после того, как зверь вышел на первый план.
Снова закололо сердце, да так сильно, что запекло в спине. Слезы брызнули из глаз.
— Уходи, доченька, — хрипел натужно дядя Сэтт.
— И не подумаю, — глухо простонала, пытаясь совладать с этой болью.
— Выгоришь...
— Все имеет свою цену, дядюшка. И если благополучие Хэйла обойдется мне в потерю магии, то так тому и быть.
Я с силой сжала своего мужчину и потерлась щекой о его руку.
— Оуэн, помнишь наш последний день? Ты так боялся, что уедешь и я тебя забуду. Что когда ты вернешься — я не узнаю тебя. Что буду любить другого. — Я снова потянулась к его волосам и пригладила как маленького мальчика. — Я никогда не забывала тебя. Любила, ждала и верила. Я бы узнала.
Трясясь от холода, я из последних сил удерживала свой огонь. Там, снаружи, через него пробивался Бран. Его лед становился все сильнее, с другой стороны маленький огненный круг таранила чужая тьма. Сильная, яростная. Страшно подумать, сколько силы таится в юном драконе.
Я слышала крики отца. Он звал меня. Чувствовала целительные потоки брата, он пытался добраться до меня хоть так. Но тьма Хэйла уничтожала все, до чего могла дотянуться.
Судорожно сделав очередной вдох, буквально повисла на своем драконе. Ноги уже не держали.
«Я прошу, огонек, оставь нас» — раздалось в моей голове.
— Не дождешься, ящер, — из вредности пробормотала я.
Да в действительности меня поддерживало сейчас только мое упрямство и страх за любимого мужчину.
Если он выгорит...
Если убьет отца...
Если потеряет рассудок, не сумев совершить оборот до конца.
Только эти мысли сейчас заботили меня. Я не могла позволить, чтобы с ним снова случилась беда.
Только не снова, только не с ним.
— Оуэн, я тебя умоляю — услышь меня. А помнишь... — шальная мысль пришла в мою голову, — помнишь, ты говорил, что у тебя странная ассоциация со мной — рыба. Караси! Она не странная, Оуэн. Совсем не странная. Ты подкармливал меня ими.