Я порывисто обняла пожилую женщину, прижавшись щекой к ее мягкому плечу. Мгновенно все затихли.
— Ну вот, — изрекла она, — А вы говорите, Даша память потеряла! Все она помнит!
Она погладила меня по голове теплой ладонью.
С лекарем разговор моей семьи проходил бурно.
— У нее лицо другое! — мама Даши указала на меня двумя руками, — В нее словно вселился другой человек.
— Наташа! — встрял папа Даши, но женщина только отмахнулась от него как от назойливого насекомого.
Ничего себе у них нравы. В нашем доме папе все кланялись, как царю.
"— Посмотрите на нее! — настаивала моя мать, — Моя Даша студентка Института Культуры. Она все время улыбалась, светилась как лампочка. А теперь, у нее взгляд как будто она Философский факультет МГУ закончила. Мрачный такой и очень знающий.
— Что же вам не нравится? — удивился врач, — Иногда травмы головы провоцируют в человеке желание изучать науки и языки.
— Не надо нам таких провокаций! — возмутилась мама, — Мне нужна моя прежняя счастливая Даша, а не лауреат нобелевской премии.
— Меньше знаешь, больше смеешься, — закивала бабушка.
Отец с дедом только переглянулись. Я не понимала ни слова, но чувствовала, что они с женщинами не согласны.
Другие мои визитеры обнимали меня, щедро делясь жизненной силой, а потом обнимали и папу, и маму, и даже лекаря. Один из них, огромный широкоплечий мужчина с неприлично пышными рыжими усами схватил его за руку и долго ее тряс, приговаривая:
— Мы люди простые, но благодарные.
Когда семейная волна схлынула, моя комната оказалась заполненной всем, что мне могло бы понадобиться. Одежда, фрукты, сладости, вода в прозрачных мягких бутылях, нежные на ощупь простыни для вытирания, и главное, милые мягкие игрушки. Их было три. Серый слон с веселыми глазами, желтый заяц и лиловый незнакомый зверь. Я прижала их к груди, чувствуя тепло и нежность.