Невеста фараона

Я мотнула головой и поднялась с места.

— Измайлова, решила сменить Олеську в гареме Романова? — пошутил какой-то парень с заднего ряда.

Его дружки тут же весело заржали.

— Я бы попросил не делать столь поспешных выводов, — отозвался профессор и снова посмотрел на меня, — Ну, что же вы. Спускайтесь.

Пришлось послушаться. Протискиваться мимо Вики и Пашки, которые шептали подсказки, быстро проговаривая незнакомые мне сочетания знакомых слов. «Социальная установка» Изида заступница, что они имеют в виду? В проходе меня ждал Романов.

И подав галантно руку, еще и в поклоне склонился. Демон! Ожидаемо аудитория взорвалась хохотом. Ничего не понимающий профессор с удивлением пронаблюдал, как я, с пылающими от стыда щеками ринулась вниз по лестнице и едва не навернулась от волнения. А подлый Романов, идущий за мной, ухватил меня за руку и резко притянул к себе. И так мы в поддержке соскочили к самом столу профессора, где грубиян, неожиданно превратившийся в заботливого мужчину, наконец, меня выпустил из своих объятий и снова картинно поклонился.

— Вот вам прекрасный пример парадокса Ла-Пьера. Измайлова, попытаетесь пояснить ситуацию? В чем противоречие?"

"Было, конечно, стыдно. Никакого Ла-Пьера я не знала. Если это вообще человек. Разумеется, и парадокса его тоже. Парадокс… значит противоречие. Противоречие поведения Романова. Я глянула исподлобья на обсуждаемый элемент. Стоит, лыбится. Очень доволен собой. Ничего парадоксального. Он всегда такой.

— Ведет себя как придворный карлик! — я пожала плечами и тут же с досады закусила губу.

Ну какой карлик! Тут это по-другому называется.

— Простите? — профессор удивленно вскинул бровь.

А Романов склонил голову набок и ухмыльнулся. Дружки его заулюлюкали. Профессор поднял руку, призывая к тишине.

— Что вы имели в виду, Дарья?

— Я имела в виду, что нормальный парни так себя не ведут! Как эти… ваши… — я начала перебирать все названия, пытаясь понять, какое же из них самое распространенное. Но в лексиконе Даши такого слова просто не было.

Поэтому я брякнула наобум, — как скоморохи!

И вокруг все снова расхохотались. Я покосилась на Романова. А вот он не смеялся. Стоял серьезный, смотрел на меня сосредоточенно. Словно оценивал или размышлял. Как будто и не на меня смотрел, а сквозь меня. Пытался понять, что там у меня внутри. Странный тип. И опасный. Несмотря на внешнюю несерьезность.

На сей раз профессор долго успокаивал аудиторию, которой очень понравилось сравнение Романова со скоморохом.