Любой темный угол, даже гардеробная подошла бы – любое место, где они могли бы остаться наедине. И он бы вскинул юбки жены, прижал бы ее к стене и проник в жар ее бархата…
– Роули… – раздался за спиной Нейта мужской голос. – У тебя всегда были красивые женщины. На этот раз я вижу скандальную Мадлен Суонн.
К ним подошел Данем с бокалом в руке. В черном сюртуке, с рубиновой заколкой в галстуке и аккуратно зачесанными назад волосами, он выглядел весьма элегантно. Легкая ухмылка, игравшая на его губах, свидетельствовала о раздражении, вызванном проигрышем на аукционе.
Обвивая рукой талию Мадлен, Нейт с угрозой в голосе проговорил:
– Данем, будь любезен обращаться к моей жене как к леди Роули. Дорогая, это пользующийся дурной славой лорд Данем.
– Как поживаете, милорд? – поздоровалась Мадди.
Она продолжала улыбаться, но теперь уже – с натянутой вежливостью. И она не протянула руки, чего требовал этикет, и не сделала книксен. Более того, смотрела на Данема с некоторой опаской. И Нейт задумался, не ошибся ли он в своем суждении относительно ее интереса к нему.
– Это не Тео ли пошел только что с твоей сестрой? – Данем махнул в сторону танц-паркета. – Боюсь, ничего из этого не выйдет.
– Ничего не выйдет? – холодно переспросил Нейт.
– Да, именно так. Не хочу тебя огорчать, но моему брату не разрешат за ней ухаживать.
Невольно сжав кулаки, Нейт процедил:
– Если собираешься оскорблять мою жену, давай урегулируем вопрос на боксерском ринге. Назови время и место.
Водянисто-голубые глаза Данема слегка расширились.
– Кулачный бой? – усмехнулся он. – Это всегда был твой способ разрешать споры, не мой. Я только прошу тебя предупредить сестру, чтобы не ожидала, что Тео начнет к ней наведываться.
С этими словами Данем скрылся в толпе гостей. «Презренный трус!» – мысленно воскликнул Нейт. Ох, с каким удовольствием всадил бы он кулак в эту гнусную физиономию. Неужели когда-то они были дружками, вместе пили, играли в азартные игры, кутили? Должно быть, он был не в своем уме, когда водился с этим мерзавцем.
Нейт взглянул на побледневшую Мадлен. Та молчала, стиснув зубы, и, казалось, не могла вымолвить ни слова.