"
"Пока они шли по устланному коврами коридору в комнату в розово-желтых тонах в задней части дома, он поведал крестной о восточных достопримечательностях, поразивших его воображение: о высоких храмах, именуемых пагодами, где служат буддистские священники; о черно-белых медведях, питающихся листьями бамбука; о купцах в экзотических халатах, которые хоть и слабо владели английским языком, но умели бойко торговаться.
Леди Милфорд уселась в розовое в полоску кресло, а Нейт прошел к столику с хрустальным графином, чтобы налить в бокал бренди.
– Ладно, довольно болтовни, – произнесла она. – Полагаю, что в Англию тебя заманили не только дела, но также и печальные новости из моего письма.
Нейт сжал бокал с такой силой, что острые грани хрусталя впились ему в пальцы.
– Да, верно, – отозвался он.
– Дорогой, позволь сказать, что я очень сожалею о случившемся. Письмо – не лучший способ сообщать о смертельной болезни близкого человека…
Нейт промолчал и отхлебнул из бокала.
– Да, конечно, – сказал он наконец.
– Но раз ты приехал сюда прямо из порта… Выходит, ты не заезжал в Гилмор-Хаус, – заметила леди Милфорд. – Почему?
Как мог он объяснить крестной свое нежелание посетить место, где вырос вторым сыном графа Гилмора? Что ж, как бы то ни было, тирана не стало.
«С великим прискорбием сообщаю, что твой отец при смерти. Оспа изнурила его сердце, и врачи не надеются на выздоровление. Мой дорогой Нейтан, не стану притворяться, что знаю о природе твоей ссоры с Гилмором, тем не менее мне понятно твое желание идти по жизни своим путем. Все же как твоя крестная осмелюсь сказать, что ты слишком долго жил в разлуке со своими братом и сестрой…»
Приблизившись к окну, Нейт сделал еще один глоток бренди. Итак, граф Гилмор умер… Ох, все еще не верилось… Отец был настоящим деспотом, избравшим его, Нейта, мишенью для вымещения своей злобы.
Его старший брат Дейв всегда был послушным и благовоспитанным мальчиком – идеальный сын и наследник. А вот он, Нейт, напротив, был неуправляемым и непокорным, так что все подарки и похвалы предназначались только Дэвиду. А младшему сыну ничего не оставалось, кроме ледяных взглядов и постоянных упреков.