Если только выживем!
Как же я была счастлива, что послушалась бабушку и вызвала первой её! Бабуля с диким рёвом, непонятно как скрывающимся в её компактном теле, врывалась в гущу эльфов или вампиров, вызывая там панику и дубася всех подряд. Рядом с ней с куда более нежными голосами верещали мои подруги детства, отбиваясь всем, чем придётся, потому что мечи потеряли в самом начале, а заново визуализировать их не хватало концентрации. В какой-то момент Крисе оторвали голову вампиры, и я замерла в ужасе, но бабуля рявкнула:
— Не теряем головы, девочки! — и Криса просто поставила голову на место.
Наперстянка, как и обещала, использовала звериный глас. Несмотря на слова Викуэля, я надеялась всё-таки на виверн или драконов, а в результате у нас под ногами шмыгали зайцы, хомяки, налетали какие-то птицы, а некоторые замерзали на лету и падали сверху.
Я вообще не так представляла себе битву! Я, вообще-то, рассчитывала, что это будет красиво, а мы, претенденты, будем наблюдать с каких-нибудь постаментов и направлять своих воинов против тех, кто выбивается вперёд.
В результате битва скорее напоминала свалку всех со всеми. Однако я видела, что Иней даже не оборачивается к матери, а Ифигения даже не пытается воткнуть иглу в Ротара, хотя это его бы надолго вывело из строя. Всё-таки личные отношения играли свою роль! Мы со второй Иссабелией начинали выглядеть бледно. Нам нужен был кто-то ещё.
— Бриен! — одновременно выкрикнули мы и переглянулись.
На моей стороне появился Бриен, а на стороне моего второго я — ледяная копия, управляемая душечкой.
Иссабелия Астаросская начала терять терпение.
— Клементина! — и она дёрнула верёвку.
Вот настоящую Клементину я вызывать не собиралась.
— Не стой столбом! — прикрикнула я на бывшего жениха. — Это лёд! Если ты разобьёшь его, ваши душечки вернутся к вам! Ты сможешь!
Смотреть на то, как Бриен бьётся с самим собой и своей невестой, мне было некогда.
Я видела, как он пробивается сквозь толпу эльфов, советников Флина и вампиров, упорно двигаясь прямо ко мне, и в моём животе становилось гулко.
Вот перед Инеем выросла Ифигения. Тонкая и обманчиво хрупкая, вооружённая пятью иглами.