— Максим, — машинально шагнула на него, таких слов не ожидала и растерялась, — я на вокзал еду, я…
— Заткнитесь, Эмма Эдуардовна, — посоветовал он мне, продолжая смотреть на отца. — Идиот я, конечно.
— Макс, — Макар спустился с крыльца, но за рукав ухватить сына не смог, тот уклонился, словно на ринге, достал из брюк брелок с ключами от машины.
И так же, как это пять минут назад сделала я, швырнул тому в лицо.
— Совет да любовь, пап.
— Максим! — гаркнул Шварц, в голосе стальные ноты послышались, которые холодную дрожь запускают по телу.
На его сына это не подействовало, Максим, не оборачиваясь, нырнул за угол дома, как испарился. А мы остались стоять у подъезда — я, рассеянно сжимающая ручки спортивной сумки и Макар — он уставился куда-то на детскую площадку.
Утро, и двор гудит — жильцы садятся в машины, уезжают на работу, ведут детей в школу, светит яркое солнце, его лучи золотом рассыпаны по траве.
— Ты зачем это сказала? — после бесконечной паузы Шварц перевел на меня сверлящий взгляд.
— А ты зачем мне это предложил? — забыла о вежливости, о нашем разном статусе, о возрасте. — Ты ведь предложил? — накинулась на него.
— А при чем тут мой сын, Эмма? Ему восемнадцать. И он еще ни с кем всерьез не встречался. Парень влюбился. За что ты с ним так?
— А ты за что? — изнутри поднялась волна злости. — Если знал, что он влюбился. Зачем приезжал ко мне, зачем…
— Потому, что я не слепой. И давно не пацан. Если бы я ему денег занял и он тебе тачку подарил, ты бы взяла? Полюбила бы его за тачку? — Макар достал сигареты и пошел к машине, я двинулась следом, и каждое его слово, напряженно, как рыбак, раскинувший сети, ловлю.
Забралась в салон и разжала пальцы, когда он выдернул из рук сумку и пошел с ней к багажнику.
Проследила за ним в зеркало. Всеми силами попыталась побороть горечь.
Я ошиблась и в Максиме, и в Макаре, они какими угодно самоуверенными снобами казаться могут. Но Макар о сыне заботится.
А мой бывший жених был влюблен в папину должность, не в меня. И папа этого даже не понял.
Позволил, чтобы меня использовали.
Макар сел за руль, и всю дорогу до вокзала мы молчали.