Он тоже помнит тот мой вопрос: не угостите?
И я помню, как он ответил, что у него последняя.
— Не курю, — отказалась.
— А что так? — у него такой вид, словно не он спровоцировал драку в больнице четверть часа назад.
Он даже не растрепанный.
Высокомерный самоуверенный мудак.
Но я зачем-то продолжаю стоять тут с ним, на него смотреть.
— Вижу, ты приняла верное решение, — продолжил он, будто мы старые знакомые и просто беседуем. — Шварц — не тот человек, который тебе нужен.
— А тебе откуда знать, кто мне нужен? — покосилась на столбик пепла, рухнувший ему под ноги, как он рассыпался на бетоне серыми брызгами и снова подняла глаза к его лицу.
— Ну, по крайней мере, — он затянулся и чуть сощурился, — мужчина, который не будет наряжать тебя в платья своей жены.
Его слова осмыслить не успела, а уже вспыхнула, как уголек его сигареты. Конечно, я не дура и сразу поняла, что Макар не сам носил это платье. И не Максим это делал.
Это вещь Жанны, на ткани до сих пор остался слабый сладковатый аромат женских духов.
Но как догадался он — тот, что стоит напротив и изучает меня насмешливым взглядом.
Запоздало спохватилась, что вышла с пустыми руками и оглянулась — пакет с новыми вещами остался где-то в больнице, я, вообще, про него забыла.
И сейчас, все, что у меня есть — только то, что на мне.
— Это мое платье, — отрезала и повернулась к мужчине.
— Да-да, — не стал спорить Артур. И вдруг резко оттолкнулся от перил. Зашвырнул в урну недокуренную сигарету и подступил ко мне. — Ты ведь такая красивая.
Запрокинула голову к его лицу."
"Растерялась, и даже не отступила, вблизи различила белесый шрам над его левой бровью, прямо возле небольшой родинки.
Шрам неровный, дугой, он словно эту родинку накрывает.
И почему-то захотелось спросить, что случилось, но Артур продолжил сам:
— Поехали со мной. Деревьев я не сажал и сыновей нет, но дом все же построил.
— Похвально.
— Я всерьез предлагаю, Эмма, — он приблизился еще на шаг, и я попятилась. Налетела на кого-то и рассеянно оглянулась — оказывается, здесь люди ходят, а не мы наедине, отрезанные от мира.
Наверное, я просто уже ничего не соображаю.
— Я не поеду, — на эту фразу меня хватило, он наступал, и я пятилась, пока не оказалась прижатой к другим перилам. — Отойди от меня.
— Не хочу.
Краткий ответ, но сколько всего вложено в этот голос, из стального он стал хрипловатым, каким-то странным, в нем нет угрозы, но есть твердое знание, этот мужчина всегда делает лишь, то захочет, всегда.