Пробую разлепить высохшие от слёз веки. Они опухшие. Тяжелые, как свинец. Пекут и чешутся.
Боже, сколько я проревела?
Час? Два? Сутки?
Сколько я проспала?
— Где я? — медленно распахиваю глаза, обводя взглядом помещение. Я в ванной комнате. Сглатываю пересохшим горлом. У меня всё тело затекло. Одежда влажная. Видимо пыталась умыться, а потом…
Потом не помню. Отключилась. Уснула в ванне, так и не набрав горячей воды.
— Бож-ж-же… — стону я, приходя в себя. — Я сейчас, теть Лар. Прости. Хотела принять ванну и уснула.
"Вцепившись в бортик ванны, сажусь, оценивая свой вид. На мне по-прежнему надеты вещи Максима Пожарского. Выгляжу потрёпанной легкодоступной девицей с трассы. Мои щеки мгновенно вспыхивают огнем.
Блин… Как же так? Я же хотела тихо. Чтобы тетя Лара не знала. Чтобы не видела этого позора…
— Ваня…
Родственница растерянно смотрит на меня. Изучает. Глаза блестят от подступающих слез.
Замечаю, как дрожат её руки.
— Всё в порядке. Со мной всё хорошо, — спешу её успокоить, а сама ещё больше себя накручиваю.
— Господи, что у тебя за вид? — тетя продолжает искренне недоумевать. — Что произошло? Почему ты спишь в ванне? Где твоё платье, детка? — она снова проходится по мне неверящим взглядом, а я ещё больше сгораю от стыда.
— Так получилось… — сиплю я сдавленным горлом.
— Что «получилось»? Где ты была? Что за вид, Иванна?
— Я… Я кажется влюбилась… — всхлипываю, ощущая, как разрывается в клочья моя душа. — Как дура, потеряла голову. Теть Лар..?
Подступивший к горлу ком перекрывает дыхание.
Смотрю на штаны Макса и хочется рыдать.
— В Илью влюбилась? Так это не новость. Ты ж и так по нему сохла.
— Не в Илью… Не в него…
— А в кого?
* * *Наши глаза встречаются. Мои влажные, у тетки круглые, как блюдца.
Я уже не маленькая девочка, чтобы отчитываться, но мне так плохо…
Из меня будто вырвали что-то важное. Какую-то часть меня.
За грудиной болезненно сдавливает. Сердце, будто попадает под пресс. Болит. Кажется вот-вот лопнет.
— Теть Лар, отчего так больно? В груди давит.
Ком в горле лопается. Рыдания, наконец-то прорываются наружу, выходят из меня громкими всхлипами, сотрясают пространство. Глаза застилает пелена слёз.
Тогда, на пике отчаяния, в доме Пожарского, я позволила себе низко пасть, сейчас я снова близка к этому. Судорожно проверяю карманы штанов, но своего мобильника не нахожу. А мне горит узнать, не было ли от Максима весточки. Хоть одного смс. Или непринятого звонка.