Жжение после разрыва тканей притупляется. А вот сердце…
Моё обезумевшее сердце ещё быстрее разгоняется под ребрами.
Мечется, как сумасшедшее, раз за разом подпрыгивая к горлу.
Боже, как мне с ним хорошо…
Безумно приятно…
Что же будет, если Пожарский выйдет из меня?
Выдержу ли я новое вторжение?
Хочу ли я этого?
Господи, кажется, я хочу…
Определенно хочу!
Сжимаю интимными мышцами его член. Макс Андреевич глухо стонет. Моя промежность так сладко ноет, что нет мочи просто лежать и терпеть. Едва не хнычу от желания пошевелить застывшим тазом… Мне не терпится снять скопившееся между ног напряжение.
— Долго ещё? — сглатываю, запутавшись в своих беспорядочных мыслях.
Не соображаю, что делаю и говорю.
Что вообще в реальности со мной происходит?
Сладостное томление где-то глубоко во мне становится невыносимым, похожим на приятный, с ума сводящий зуд. Словно миллионы волосков щекочут меня изнутри…
Мамочки, я сейчас умру…
Как приятно с ним…
Как хор-р-ро-шо…
— Отпустило? — хрипит Пожарский, отрывая рот от моей груди и заглядывая в мои затуманенные глаза.
У самого взгляд темнее ночи. Голодный. Пьяный. Горящий. Порочный…
— Пожалуйста… — облизываю пересохшие губы и, задыхаясь, шепчу: — Давайте покончим с этим. Больше не могу терпеть… Не могу…
Он разжимает кулак на моих запястьях, отпуская руки.
— Обними меня, — приказывает хрипло, выскальзывая из влагалища и мягко толкаясь членом обратно. Боль, смешанная с удовольствием, пронзает низ живота. Горячей волной накатывает и затапливает нутро.
— О, Боже! — вскрикиваю, когда он задевает головкой какую-то слишком чувствительную точку внутри, надавливая на неё, вынуждает мышцы бедер мелко вибрировать. Жар по всему дрожащему телу расходится. Обхватываю ногами его талию. Руками обвиваю шею. Прижимаюсь всем телом к горячему мужчине…
— Ма-а-акс… — всхлипываю, сотрясаясь от очередного мягкого, но глубокого толчка. Глаза слепит от удовольствия.
— Малыш-ш-ш… Если потеряю контроль, будет больно…
И пусть.
Мне сейчас так хочется этой жгучей боли.
Душераздирающей и приятной.
Не той, что была вначале.
Эта одуряющая.
Хочется ещё и ещё…
Глубже…
Сильнее…
Резче…
Острее…
Чаще…
— Пожалуйста…
— Ива-а-а.
Не выходя из меня полностью, он вновь врезается до упора. Поднимает, вынуждая сесть на край стола.