– Все, я ушуршала! – мгновенно проглотила я кашу и залпом допила остатки чая.
– Дарини! – возмутилась тетя, но из кухни я уже вышла.
Она нагнала меня, едва я открыла входную дверь. Просто схватила за шкирку, как нерадивого ребенка, и вручила мне чемоданчик с аптечкой и запакованную сорочку. Ну я же говорила, что семья у нас немного того? Так вот сорочка была белой, как снег, и длинной, как простынь. Видимо, я должна была спать в ней в лесу, но что-то мне подсказывало, что она так и останется нераспакованной.
С аптечкой дела обстояли и того интереснее. В чемоданчике можно было отыскать абсолютно все, от бинта до ваты. И даже лоперамид с пургеном имелись, прости господи. Но Аркашка всегда брал оттуда сироп от кашля на спирту, а я пользовалась разве что зеленкой да пластырями. Ну казалось моей тетке, что меня на каждом шагу поджидают опасности. От гиперопеки еще никто не умирал. По крайней мере, я на это надеюсь.
– А это мне зачем? – простонала я, когда на мою шею перекочевал небольшой, потертый от времени кругляш на цепочке.
– Часы! – нравоучительным тоном заметила тетка и вдруг прижала меня к себе так, что у меня даже ребра заныли.
– Если что, в лес обычно компас берут, – проворчала я, но все равно коротко поцеловала женщину в пухлую щеку, чтобы тут же сбежать за дверь. Просто я никогда не умела прощаться. А уж если тебя еще и собирают каждый раз как на войну…
До ближайшего леса мы добирались на двух машинах. Дальше идти предстояло пешком и почти до самой ночи, но никто не жаловался.
Правда, тетка моя так не считала, а потому настояла на моем поступлении на исторический факультет, от которого я уже выла.
– Дашка, не отставай! – окликнул меня Алеша, возглавляющий наш турпоход.
– Да иду я, иду, – проворчала я, потрясая фонариком.
Фонарик, к слову, приказал долго жить, хотя, возможно, это сдохли батарейки, которые я только сегодня поменяла.