У двери остановилась и обернулась на Влада:
— Мы не сняли украшения. Наверное, их нельзя мочить.
— Не переживай, им ничего не будет, — ответил он. — Но если хочешь — давай снимем.
Он подошёл ко мне и принялся вынимать из ушей серьги, расстёгивать лапку ожерелья, намеренно прижимаясь ко мне своим телом. Отложили в сторону рубины и снова сплели губы в жадном поцелуе.
До душа не дошли…
21
После нескольких заходов до душа всё же доползли, а потом улеглись вместе в постель, чтобы поспать несколько часов до рассвета.
— Когда ты обратно? — спросила я Влада, на плече которого лежала, а он мягко перебирал пальцами мои спутанные локоны.
— Утром. Я приехал сказать спасибо лично. За прекрасную новость о ребёнке.
— Ну да. Отблагодарил по полной, — высказалась я, и мы оба захихикали как подростки, вспоминая недавние безумства в этой самой постели.
— Я думала, тебе всё равно, — озвучила я то, что копилось на душе весь вчерашний день. — Ты так сухо ответил на новость о беременности.
— Просто это не телефонный разговор, — ответил он и поцеловал мою макушку.
— Я уточнила у врача, по чьей линии передалось заболевание Демиду. Не от меня. Так что не переживай, нашему малышу не угрожает тоже самое, — осторожно сказала я.
— Я знаю. Неужели ты думаешь, я не навёл справки о твоей наследственности? У тебя изначально ее не было, когда ты сдавала анализы в лаборатории сама.
Неудивительно, это же Реутов. Он всегда все знает.
— Понятно, — снова почувствовала жжение в груди от пугающей меня темы. Не могу говорить о сыне.
— Не грузись, Лена, — сжал мои плечи Влад. — Мы сделаем всё возможное и невозможное, твой сын будет жить, он поправится.
— Просто по статистике…
— Да плевал я на эти цифры, понятно тебе? — он не дал мне договорить и взял моё лицо в ладони, заглянув в глаза. — Я просто знаю, что всё будет хорошо. И ты в это верь, поняла?
Промолчала в ответ, и вдруг задала совсем другой вопрос:
— Почему ты продал акции? Ради Демида?
На миг он застыл, но глаза не отвёл.
— Ради тебя, — наконец, ответил Влад.
От таких искренних слов невольно побежали слёзы по щекам. Я не знала, что он такой…
— Поэтому ты помогаешь?
— Ты ведь сама знаешь, почему, — он так и продолжал держать моё лицо в теплых ладонях и смотреть в мои глаза своими тёмными, но сегодня очень тёплыми и искренними. — Я люблю тебя, Калиновская.