Долго ехали. Благо дорога ровная попалась, купцами вдоль и поперёк изъезженная. На закате к Золотому царству выехали.
Хотели было в ворота постучать, на ночлег попроситься. Да в этот момент последние солнечные лучики за горизонтом спрятались. Охнула Забава, сама себя за плечи обхватила, скукожилась, зелёной кожицей обросла и стала вновь лягушкою.
— Вот незадача, — покачала головой Глаша. — Как же я теперь ночёвку выпрашивать буду? Ведь решат, что беглая… Эх, видно под открытым небом спать придётся, делать нечего.
Не впервой в лесу ночь проводить, привычно для дочери землепашца, потому не растерялась, лежанку соорудила да костёр развела. Тихо по ночам в Золотом царстве, бояться нечего.
А поутру вновь в путь тронулись. Решили, что раз судьба не пустила в ворота, то и искать там любовь не надобно.
Долго ли, коротко ли дорожка стелется, скоро уж и второй день кончается, на горизонте Лукоморье замаячило, а суженый всё никак не находился. Что делать?
Города и деревни царевна проезжала, в беззаботные очи молодых парней заглядывала, но молчало сердечко, ничего не говорило.
— Эх, Глашенька, чувствую, долго мне странствовать придётся.
— А разве плохо? Мир посмотришь, себя покажешь, а там, глядишь, и найдётся тот, кто нужен.
— А если нет?
Чернавка задумалась.
— Ну, а коли нет… Авось нам Демьян этот окаянный на глаза попадётся, уж мы его к стенке припрём! Заставим заклятье снять!
Рассмеялась Забава, так нелепо выглядела чернавка с угрозой во взоре, будто и в самом деле способна злодея одолеть.
— Чего смеёшься? — спросила та.
— Хорошая ты, Глаша. Верная. Не думала, что и вправду со мной отправишься.
— Да как бы я тебя отпустила-то? Чего удумала… Неужто позволю одной разгуливать? — чернавка осуждающе качнула головой. — Я ж за тебя ответ держу. Царь-батюшка велел от бед и напастей тебя оберегать, а посему, давай-ка, побыстрее поскачем, солнышко уже вновь к горизонту клонится, вот-вот исчезнет.
Чем ближе к Лукоморью подъезжали, тем чаще слышался весёлый гомон и громкий смех.
— Что там? — нахмурилась Забава. — Неужто праздник?
— Сейчас узнаем.
Глаша подъехала к одинокому старику, стоявшему на обочине.
— Здравствуй, добрый человек.
— Ась? — сдвинул брови он, поворачиваясь левым ухом.
— Здравствуй, дедушка!
— А-а… И тебе не хворать, девонька.
— Торжество у вас, что ли?
— Ась?
— Торжество, говорю, или просто горло дерут?!
— Торжество, девонька.